Зеленский и списки пленных

Зеленський і списки полонених

Как объяснить несогласованность перечня пленников со стороны Украины и со стороны сепаратистов

8 июля 2019 года на брифинге по итогам саммита Украина — ЕС Владимир Зеленский заявил: «В Минске продолжаются разговоры об обмене пленными. Пока что проблема в том, что списки с обоих сторон не совпадают. Скажем так, нам показывают списки, где наших людей меньше, чем мы знаем, что они там находятся в плену».
О расхождении в списках уже сказано-пересказано, и вот теперь снова те же грабли, но уже с новой властью.

На самом деле главная проблема в другом. В списках лиц, которые считаются пленными (с обеих сторон), много погибших. Частично они установлены за экспертизами ДНК, частично нет. Прежде всего речь идет о тех, которые исчезли (или погибли) во время активной фазы боевых действий на Донбассе в течение июля 2014-го — февраля 2015-го.

Списки пленных готовит Служба безопасности Украины. Сотрудники СБУ обязаны не только учитывать данные экспертиз ДНК, но и прислушиваться к родственникам, которые зачастую предоставляют противоречивую или непроверенную информацию. А потому люди, останки которых давно похоронены где-то в Днепре, Запорожье или в Старобельске как неидентифицированные, позиционируются как такие, что находились в плену, но их местонахождение не установлено.

В результате немало реальных пленных по несколько лет находится за решеткой. В связи с отдельными случайными данными, фото — и видеоматериалами некоторые из них буквально тают, как свеча. Они истощены морально и физически. Из-за того что некоторые семьи пропавших (погибших) хотят увидеть своих родных живыми, а СБУ временем упорно поддерживает в них эту веру, и возникает ситуация, когда «списки с обоих сторон не совпадают».

Конечно, с одной стороны, можно понять матерей и жен, которые упорно не верят в смерть своих близких. Убеждать их в обратном могут только представители правоохранительных органов. Среди работников СБУ, Нацполіції или прокуратуры желающих вступать в такие «дискуссии» практически нет. С другой стороны, через то что списки «не совпадают», немало людей и дальше мучается в заложниках.

Древнейшие украинские пленники, которые содержатся в сепаратистов, — спецназовцы Сергей Глондар и Александр Коріньков (захваченные в плен 16 января 2015 года под Дебальцево), Богдан Пантюшенко (танкист, попал в руки сепаратистов в бою 19 января 2015-го возле Путиловского моста в Донецке). Других подтвержденных пленных от времен обороны Донецкого аэропорта или боев под Дебальцево нет. Но, наверное, в списках, которые «не совпадают», фигурируют отдельные люди, которые считаются пропавшими без вести и со времен Дебальцево, и даже за 2014 год.

По состоянию на сегодня на кладбищах насчитывается 180 могил с неидентифицированными останками, доставленными из зоны АТО. По предварительным подсчетам, это 71 украинский защитник, 59 представителей противоположной стороны и гражданских жителей, остальные — фрагменты тел уже похороненных людей, доставлены отдельно (в другое время) (см. «Неизвестные солдаты»).

Неидентифицированные делятся на три категории:
1. Совпадения с родственниками по ДНК есть, но семьи категорически отказываются признавать это и надеются, что люди вернутся из плена.
2. Родственники не сдают ДНК, поэтому никаких совпадений нет. Если речь идет о семье украинских защитников, то они это делают намеренно. В то же время среди неидентифицированных погибших есть несколько абсолютно узнаваемых по посмертными фото ребят, которые считаются пропавшими (ранее были в списках пленных, не исключено, что остаются там и сейчас). Если же говорить о противоположную сторону, то срабатывают разные факторы: от банального отсутствия коммуникации до упрямого нежелания приезжать на украинскую территорию для экспертизы ДНК.
3. Родственники сдавали ДНК, но совпадений нет. Эта ситуация наиболее распространена, когда остались только обугленные останки. В таком случае в биологических фрагментах, отобранных в тел, может произойти деструкция клеток. И результаты экспертизы будут неправильными, а следовательно, не совпадают с ДНК родственников.

С этой последней категорией погибших наибольшая проблема, поскольку переделать экспертизу ДНК (провести эксгумацию тела) можно по представлению следователя (а большинство дел относительно тел сейчас находится в СБУ) и с санкции прокуратуры. Однако следователи СБУ и прокуратуры просто не работают в этом направлении.

Как пример можно привести печальную историю солдата 30-й отдельной механизированной бригады Сергея Гаврилюка, который погиб 27 июля 2014 года неподалеку Саур-могилы. Он сгорел в БМП-2. На основании показаний очевидцев, прежде всего других ребят, которые были в этой боевой машине, Сергей был признан погибшим через суд. Те же военнослужащие дали показания поисковикам миссии «Эвакуация-200» («Черный тюльпан»), которые работали в районе Саур-могилы в начале сентября 2014-го. На основании этих данных было найдено БМП-2, в которой оказались сгоревшие останки солдата. Но совпадений ДНК с родными Сергея не было. Очевидно, произошла деструкция клеток. И вот уже пять лет, как на Краснопольском кладбище в Днепре есть могила неизвестного солдата, а семья Гаврилюка обивает пороги всех чиновников с просьбой провести эксгумацию и повторную экспертизу. Они писали на имя председателя СБУ Василия Грицака и генерального прокурора Украины Юрия Луценко, но везде получали отказ. Причем представители прокуратуры, которые готовили «мотивированные» отказы, даже не посчитали нужным обратиться за комментариями к поисковикам, чьи телефоны были указаны в заявлениях.

Зеленський і списки полонених

БМП-2, в которой были обнаружены останки солдата Сергея Гаврилюка. Фото Павла Нетьосова.

 

А вот еще одна история неизвестного солдата № 4192, который похоронен на Кушугумському кладбище в Запорожье. Слабоус андрей долгое время был в списках пленных. Не исключено, что он и сейчас в них значится. Розысками парня занимается его дядя: местонахождение матери неизвестно, а отец давно имеет другую семью и живет в России. Отец сдал экспертизу ДНК по месту жительства и еще в сентябре 2014-го прислал в бумажном виде в Украину. Но ее не принимают, поскольку она должна быть проведена у нас.

Долгое время была надежда, что Андрей жив. Он выходил из Иловайского котла, и именно там его видели в последний раз 29 августа 2014 года. Но человек, которая украла телефон Андрея, врала его близким, будто нашла его на обочине дороги и видела, что сепаратисты грузят в автобусы каких пленных украинских военнослужащих.

Зеленський і списки полонених

На самом деле тело Андрея Слабоуса вместе с останками еще одного юного бойца лежало на дороге среди разорванной в клочья боевой машины в течение почти двух недель. Рядом на высоковольтных проводах висело тело военнослужащего, которое забросило туда взрывом. И на протяжении этих почти двух недель вокруг изуродованных тел и покуйовдженої техники происходил сатанинский аттракцион: россияне и сепаратисты снимали видеорепортажи и фотографировались.

Оперативно-розыскное дело по пропаже Андрея Слабоуса, возбужденное по ходатайству его дяди, гуляла от одного следователя Нацполіції к другому. Производства относительно тела № 4192 находится в производстве Главного управления СБУ в Запорожской области. Дяде и неравнодушным людям пришлось приложить титанические усилия, чтобы разыскать первую дело и сделать так, чтобы она попала в руки адекватного следователя. Сложная экспертиза ДНК (с образцами, отобранными у дяди) еще полгода назад подтвердила, что погибший № 4192 — это Андрей Слабоус. Об этом было сообщено СБУ. Но там почему-то не торопятся. И когда парня наконец окончательно признают погибшим, никто не знает.

Глядя на это, другие семьи, которые имеют на руках заключения экспертизы ДНК, не спешат признавать своих близких погибшими. А потому фамилии уже идентифицированных ДНК и далее фигурируют в списках пленных.

 

На сегодня выявлено, что как минимум по восьми тел неидентифицированных героев следует проводить повторную экспертизу ДНК. И даже предварительно понятно, кто они. Это преимущественно офицеры и солдаты, которые погибли 29 августа 2014 года под Іловайськом (среди них, в частности, командир роты батальона «Донбасс» Виктор Дмитренко (позывной ВДВ), а также один уроженец Кривого Рога). Но нужно, чтобы следователи СБУ, в производстве которых находятся эти дела, подали ходатайство о повторном проведении экспертизы ДНК (или эксгумацию) в прокуратуру, а та, в свою очередь, предоставила разрешение. И этим никто не занимается.

Осенью 2018 года, когда по инициативе народного депутата Украины и на то время советника президента Украины Ольги Богомолец был поднят вопрос о создании объединенной комиссии по вопросам лиц, пропавших без вести при особых обстоятельствах, ГПУ в лице Анатолия Матиоса прислала ответ, что не будет принимать в этом участия.
Многострадальная комиссия в итоге была формально создана в соответствии с правительственным распоряжением № 248-р от 10 апреля 2019 года. Но «проект» оказался мертворожденным. Комиссия так и не начала свою работу, потому что, как видно, кроме некоторых военных, представителей полиции, членов семей и неравнодушных активистов в этом больше никто не заинтересован.

И вот сегодня имеем то, что имеем. Уже несколько лет. Политики и дальше пиарятся на вопросах обмена пленными. ГПУ и СБУ фактически устранились от дела идентификации. На кладбищах остается 180 могил с надписью «неидентифицированный». И более 100 семей ждет своих детей, мужей, отцов домой. Большинство надеется на счастливый конец. Но некоторые даже мертвыми их не могут получить. А пленных и заложников вот уже несколько лет невозможно обменять из-за того, что списки «не совпадают».

 

Share