«Здесь только бандеровцев пускают!»

«Тут тільки бандерівців пускають!»

Идиллическую картину с садами и цветниками рисует воображение, когда думаешь о приятном время городской жительницы на пенсии, имеет семейную дом в небольшом городке.

А если этот домик всего в нескольких километрах от линии фронта, а городская жительница — учительница украинского языка и литературы? Елена Демина иллюстрирует то, что ни одна воображение не нарисует: от начала войны пенсионерка ведет бесплатные курсы украинского языка в прифронтовой Красногоровке.

В самой Красногоровке Елена бывает обычно в теплые месяцы, зимует в Мариуполе, в котором провела студенческие годы и большую часть жизни проработала учительницей, и в Киеве, где живут дочери и внук. «Поэтому до войны всю информацию о ситуации в стране, как свежий воздух, получала от дочерей, как говорится, из первых рук, — рассказывает Елена. — Признаки того, что произойдет нечто ужасное, были заметны за несколько лет до событий. Особенно в нашем регионе. В 2004-м пришлось уволиться с работы, потому что испытывала мощного давления: меня заставляли саботировать работу комиссии, в которой я председательствовала во время выборов. Воочию пришлось увидеть приказ, где было расписано «профилактические» меры, которые должно провести со мной руководство школы. Тогда меня вывели из комиссии и создали такие условия, чтобы я бросила школу. Помню это ощущение, когда ты можешь быть полезной, а тебе не дают, ты не нужна этому государству. То время меня закалил, тогда я осознала: все в регионе, что связано с патриотическим воспитанием, делается для формы или еще хуже — направлено на обрусение».

Но сдаваться без боя не в правилах Елены Деминой. Именно тогда в ее жизни появилось женское общество имени Елены Телиги, а через несколько лет — первые курсы украинского языка в Мариуполе, которые проводились под эгидой «Просвіти». Говорит, выполняли ту работу, которая была глотками воздуха, что давали возможность выжить. Поэтому повиноваться «русскому миру», который вишкірявся из разных уголков родного города, она тоже не стала. «В школе, где я некогда работала, учитель истории сказал ученикам: «А что вы хотели, Донбасс всегда был и останется русским». Когда я получила эту информацию, мне стало так обидно, что нет рычагов для каких-то изменений! Рассказала по телефону дочери, она удивилась: неужели я оставлю это безнаказанно? И утром я пошла в отдел образования. А там уже все оцеплено, милиция пытается не дать захватить государственное здание. Пробралась поближе к границе, правоохранители говорят: « Здесь пройти нельзя». А те «повстанцы», которые собрались штурмовать, восклицают: «Здесь только бандеровцев пускают!». «О, — говорю, — то как раз мне можно!». Рядом стоял местный журналист, который, услышав это, аж побелел и шепчет: «Пойди скорее отсюда!».

Весной 2014 года такие шутки могли закончиться чем угодно, и все варианты не слишком оптимистичны. Но Елена выяснила, что в дом все же можно попасть с другой стороны: этакая бутафория защиты. Поэтому она нашла руководительницу отдела образования и спросила, не изменился ли у них стандарт образования, что история подается в таком контексте. Начальница вроде бы тоже взволновалась, пообещала собрать методистов и учителей истории, чтобы не допускать таких случаев, и демонстративно позвонила по громкой связи кому-то с указаниями. А на том конце провода спрашивают: «Но ведь дети интересуются, что происходит. Что учителю говорить?». Руководительница ответила: «Вот будет референдум, то народ и скажет». Тогда Елена поняла, что здесь чиновники не уважают ни страну, ни ее Конституцию. Потом за эту реплику против начальницы завели уголовное дело, но она, как и многие другие, заглохла. Женщина ушла из образования, но с почетными званиями и наградами…

«Они все равно пришли к нам. Я была в командировке за границей, когда увидела дочерин пост в Facebook: «К нашему дому в Красногоровке, где в то время находились моя старенькая мама, муж и дочка, в семь утра зашли четверо людей с оружием. Когда я смогла позвонить родным, они уже выбрались из города. Но то, что они рассказали про тот день, до сих пор не могу забыть. В руках прибывшие имели большой скотч, мужа сразу положили лицом в пол, а дочку вывели на улицу. Выяснилось, что накануне дочь с соседкой разговаривала об оккупации Красногоровки. Уже в машине у дочки поинтересовались: «Нам сказали, что ты хочешь для нас смерти». А она ответила: «Я вам хочу пожелать живыми вернуться туда, откуда вы приехали». Старший, который был в машине, посоветовал: «Молчи, говорит, иди отсюда, с соседями меньше говори». Видимо, посмотрели, что прописка мариупольская, а не киевская, как в доносе сказали».

Уже после освобождения Мариуполя Елена и ее подруги начали снова учить украинской жителей Мариуполя. Набирали группы по 30 человек. Конечно, до получения сертификатов оставалось около 20 учеников, потому что занятия длились полгода, хоть и только раз в неделю. Приходило много переселенцев, которые всей семьей пытались переходить на украинский. Большинство до сих пор остается друзьями, сформировали группы в соцсетях, обмениваемся различными образовательными новостями. Одну из групп составляла молодежь из гражданского корпуса «Азов». Приходили на занятия дети, подростки, многие потом, достигнув возраста, пошел воевать. Один из учеников той группы Николай Волков, к сожалению, погиб. «Но в Мариуполе была картина не такая уж и безнадежная: это все же большой город, есть украинские СМИ, много образованных людей, — вспоминает Елена. — Когда я приехала в Красногоровки после ее увольнения, то увидела картину гораздо худшую. Даже то, что соседи сдали дочку оккупантам, о многом говорит. Поэтому мы обратились к администрации города, организовали там курсы в молодежном центре, организовали даже филологический лекторий, который провела моя дочь, что уже есть докторкою наук. Было дело, я даже предлагала представителям администрации заниматься украинским, но в них слишком много работы».

Сейчас у Елены и ее подруг есть мечта сделать такие центры при каждой школе Красногоровки, в каждом районе, чтобы быть ближе к людям. И не только по обучению украинского языка, но и обсуждение общественных вопросов. Ведь близость к линии фронта таки сказывается, мнения очень полярные, с этими людьми должны работать постоянно. «Я привезла много литературы, снова стали собираться группы. Этим летом приехала, а девочка, которая была в прошлом году, уже бежит, чтобы ходить на занятия. Пенсионерка одна даже звонила, говорит: «Хочу к вам на курсы». Я уже на пенсии, должен силы и время, поэтому буду заниматься этим делом, потому что каждый должен работать там, где видит себя полезным».

Share