Утопия для среднего класса

Утопія для середнього класу

Что такое либертарианство и чем оно может служить «русскому миру» в Украине

Как оказалось недавно, идеологией Владимира Зеленского и его партии «Слуга народа» является либертарианство. Об этом журналистам рассказал советник президента Руслан Стефанчук. Общество сразу выявило большой интерес: коммунисты, националисты, социалисты (и далее по списку) у нас уже были, а вот либертарианство — это что-то новенькое. Действительно команда Зеленского разделяет заявленную идеологию — вопрос, по понятным причинам, спорный. Да и вообще определять идеологическую ориентацию политика, по крайней мере в украинских условиях, лучше постфактум, проанализировав его конкретные действия на посту. Заявления же весят немного, особенно накануне парламентских выборов, когда в партийных штабах лихорадочно ищут, чем заполнить содержательную пустоту своих проектов.

Ли воплощать Зеленский хоть какие-то либертарианская принципы в жизнь, неизвестно. Но как минимум с одной задачей он уже справился. Именно благодаря его команде либертарианство попало в фокус общественного внимания и при определенных обстоятельствах может остаться там надолго — хоть с Зеленским, хоть без него. Привлекательность старых идеологических брендов в последнее время подупала: национализм в значительной степени растворился в патриотическом мейнстриме, социализм находится на обочине, а коммунизм вообще под запретом. Поэтому (нет сапог — обувай лапти!) либертарианство имеет шанс приобрести популярность и среди украинского политикума, которому надо штурмовать сердца электората, и среди граждан, которым нравятся простые и перспективные концепции. Именно такой является в своей основе эта идеология, что легко выливается в эффектные популистские лозунги. Однако главная проблема заключается в том, что на вопросы, которые объективно стоят на украинской повестке дня, либертарианство в той или иной степени отвечает неправильно.

За свободу от государства

В общих чертах либертарианство является ростком из либерального ствола, который оформился в отдельное учение примерно в середине ХХ века. Точнее, речь идет о целый пучок течений, направлений и уклонов, как это и бывает со всеми доктринами. Однако выделить основные принципиальные положения либертарианству все же возможно. Прежде всего это выражено индивидуалистическая идеология. Если национализм, консерватизм или социализм фокусируются на коллективных субъектах (нации, общества, класса), то главным субъектом лібертаріанського мира является индивид — личность с ее правами, свободами и интересами. Неприкосновенность личного суверенитета, то есть права распоряжаться собственным телом, жизнью и собственностью, либертарианцы считают ключевой ценностью. А главной угрозой личной свободе — государство. Если для консерватора государство является институциональным костяком общественного строя, то для лібертаріанця примерно тем, что описывает теория «оседлого бандита» Мансура Олсона. В отличие от кочевников, такие бандиты грабят своих жертв с расчетом на дальнейшую перспективу. Вместо того чтобы в один момент ободрать их до нитки и обречь на скорую гибель, они забирают у них только часть ресурсов, а также заботятся о безопасности и даже развитие своего «стада». Именно из таких отношений, по мнению либертарианцев, и появилось государство. Если развить эту теорию дальше, либертарианство приближается к анархизма. Впрочем, либертарианцы придерживаются более сдержанной концепции «минимального государства», согласно которой полномочия последней следует ограничить вопросами обороны, судопроизводства и борьбы с преступностью, а остальные функции передать частным структурам. В странах, где еще помнят «прелести» плановой экономики и уже устали от неэффективности постсоциалистических правительств, такие тезисы звучат, как музыка. Особенно эффектно либертарианская лозунги звучат во времена усиленной борьбы с коррупцией, потому что коррупция — найнахабніша форма грабежа.

либертарианство может стать модным аранжировкам для старой песни о ссоре политиками «братские народы», о прелести взаимовыгодного сотрудничества с Россией и тому подобное. Только теперь проповедь мира с Россией будет вестись не архаичном языке «русского мира», а в терминах прогрессивной теории

Либертарианскую общественно-экономическую модель отличает от анархо-капитализма основном то, что либертарианцы, унаследовав от классических либералов толику здравого смысла, не заходят так далеко. Первая составляющая лібертаріанського учения — вера в концепцию спонтанного порядка. В общих чертах она заключается в том, что организован общественный строй возникает сам собой из ежедневного взаимодействия людей, которые должны сотрудничать для достижения личной выгоды. Либертарианцы верят, что важнейшие институты общества — язык, законы, деньги, рынок — появились в результате именно такой ежедневной кооперации, без участия централизованной государственной власти. По сути, это развитие старинной либеральной идеи «невидимой руки рынка», распространенной на другие сферы жизни.

Вторая составляющая либертарианству — учение о естественную гармонию интересов. В своей основе эта теория опирается на специфический вариант классовой теории, в которой люди делятся на тех, кто производит богатства, и тех, кто присваивает их силой. Конфликт между первыми и вторыми постоянный и вездесущий, поскольку интересы продуцентов и привласнювачів диаметрально противоположные. Поэтому для установления мирного и гармоничного общества нужно лишь справиться с «оседлым бандитом», а производители благ в процессе взаимовыгодного сотрудничества придут к мирному и гармоничному сосуществованию. Принципиального конфликта между личными и групповыми интересами либертарианцы также не видят, поскольку прогресс всего сообщества якобы является непременным «побочным эффектом» личного успеха каждого. Таким образом, прагматический эгоизм производителей богатства является для либертарианцев этакой вездесущей и всеблагою силой, которая, будучи освобожденной от тирании привласнювачів, способна сделать мир мирным и процветающим.

Не воевать, а зарабатывать

Отсюда происходит либертарианский взгляд на международные отношения, в частности на войны. Войну либертарианцы считают бедствием, которое делает невозможным взаимовыгодное сотрудничество продуцирующих классов разных стран, а следовательно, достижения естественной гармонии интересов между ними. Главными бенефициарами войн якобы есть «оседлые бандиты», то есть правящие группы, которые используют войну как повод для наступления на индивидуальные права и свободы, причем не только чужих граждан, но и своих. Не следует объяснять, как легко все это рифмуется с популярными у нас тезисами о том, что россиян и украинцев поссорили политики, что война — это просто чей-то бизнес. Сто лет назад на этот же мотив пели песенку Карла Маркса, призывая пролетариев всех стран объединяться против эксплуататоров. И что войну, даже сами государственные границы либертарианцы также считают злом, поскольку они препятствуют свободной кооперации продуцентов и помогают «оседлым бандитам» требовать с чужого труда. Итак, идеальный либертарианский мир — это мир открытых границ и свободной миграции, что позволит установиться естественной гармонии интересов в мировом масштабе. Параллели с марксизмом очевидны, и именно в этом заключается секрет привлекательности обеих ученик: утопические, совершенно фантастические видения будущего они сочетают с наукообразным аргументацией, отливая свои программы в простые и понятные слоганы.

Конечно, либертарианская критика социализма, патернализма, бюрократии и многих других явлений не лишена рационального зерна — сказываются здоровые гены, унаследованные от классического либерализма. Но новоиспеченные украинские либертарианцы промахиваются в главном. Задачей № 1 для украинцев сегодня является не борьба с государством за личные свободы, а борьба за государство, за ее сохранность под давлением внешней агрессии. Конечно, те, кто пытается оправдать коррупцию и саботаж реформ войной, грешат против истины и совести. Но так же опасно смещать акцент в противоположную сторону, подводя общество к мысли, что «главный враг не в Москве, а в Киеве», что «украинский чиновник страшнее русского солдата». Вполне очевидно, что в нашей ситуации либертарианство может стать модным аранжировкам для старой песни о ссоре политиками «братские народы», о прелести взаимовыгодного сотрудничества с Россией и тому подобное. Только теперь проповедь мира с Россией будет вестись не архаичном языке «русского мира», а в терминах прогрессивной теории, которая апеллирует к ценностям свободы и предпринимательства. Впрочем, лібертаріанством можно торпедировать не только тему войны, но и принцип единственного государственного языка, квоты, политику памяти и практически весь гуманитарный блок государственной политики, поскольку все это можно представить как посягательство на права и свободы абстрактной личности. И проблема либертарианству не заканчиваются тем, что его можно использовать для обновления пророссийского дискурса, вообще говоря, инструментализация любой идеологии является вопросом мотивации и политтехнологической мастерства. Проблема еще и в том, что фундаментальные принципы либертарианству являются попросту ложными.

Приключения в царстве теории практики

Первое слабое место либертарианской теории — это концепция естественной гармонии интересов. Люди действительно в основном действуют в собственных интересах, однако это далеко не всегда приводит к «побочному» достижение целей всего общества. К примеру, каждая страна заинтересована в недопущении эпидемий и вспышек опасных болезней — в этом интересы общества в целом и каждого гражданина в частности прямо совпадают. Но только благодаря прививкам болезни отступают, граждане начинают массово пренебрегать вакцинацией. Почему? На индивидуальном уровне это вполне рационально: зачем утруждать себя, если про страшные болезни уже давно никто не слышал? «Побочным» эффектом такого эгоизма становится совсем не общее благо, а нечто противоположное — разрушение эпидемической безопасности. То же самое касается и многих других ситуаций. Уклоняться от налогов выгоднее, чем платить их. Но в результате приходят в упадок совместные блага, которые создаются за счет налогов: дороги, мосты, уличное освещение, парки, школы. В ситуации войны в общих благ принадлежит также обороноспособность страны. И массовый отказ от мобилизации, будучи вполне рациональной с точки зрения отдельного индивида, делает невозможным обеспечение защиты для всех. Из соображений либертарианству и налоги, и принудительная вакцинация, и мобилизация являются недопустимыми нарушениями личной автономии индивида. Однако в реальной жизни все это «насилие» продиктовано элементарной необходимостью за тот досадный факт, что красивая теория «естественной гармонии интересов» не работает. Не говоря уже о том, что царство абсолютно свободного рынка рано или поздно закончится тиранией монополистов и на спасение придется звать того же «оседлого бандита», то есть государство.

Вторая фундаментальная ошибка либертарианству состоит в том, что оно рассматривает человека преимущественно как субъект экономической деятельности. Такой економоцентризм является удобной подкладкой для индивидуалистской концепции, но он же обрекает либертарианцев на повторение марксистских ошибок. Как и марксизм, лібертаріанське мышление основано на убеждении, что людьми движут по большей части их экономические интересы. Однако не меньшее значение в жизни людей имеют ценности, традиции и идентичности. И если экономическую деятельность можно в конечном итоге свести к личной бухгалтерии, то источники ценностей, традиций и идентичностей всегда находятся за пределами отдельной личности, а преданность им относится к сфере иррационального. Либертарианский герой — свободная автономная личность — это практически нигилист, который не признает над собой власти никаких надособистісних сил и не связан никакими коллективными солідарностями, поскольку все это нарушает его личную автономию. Либертарианец признает коллективное взаимодействие только на основе свободной ассоциации, то есть объединение, к которому легко присоединиться и из которого легко выйти, как только это перестает отвечать его интересам.

Очевидно, что настоящая жизнь несколько иначе. С годами мы приобретаем «членства» в многих сообществах, которые пускают корни в глубины нашего естества. Национальную и этническую идентичность, культурную и религиозную принадлежность легко изменить только в теории, а на практике это мало кому удается. Поэтому никто из нас не имеет полной личной автономии, уступая значительной ее частью тем или иным внешним силам. Взамен мы получаем ощущение тождественности и принадлежности, доступ к социальному капиталу и другие вещи, без которых полноценное существование человека невозможно, ведь по своей природе он существо социальное. Ценой же абсолютной личной автономии, воспетой либертарианцами, является одиночество и отчуждение.
Критику либертарианству можно продолжить. Конечно, отдельные его положения и идеи дельные или по крайней мере интересные. Большинство либертарианцев — последовательные противники социализма и коммунизма. Нередко их риторика привлекает даже консерваторов, которые находят в ней яркую апологетику капитализма, частной инициативы, личных свобод. Однако в целом либертарианство является очередной утопией, созданной кабинетными мыслителями, которые лихо подстраивают экономические и социологические теоремы под собственные идеалистические видения. О качестве этих видений красноречиво свидетельствует то, что на практике либертарианство не воплощалась ни в одной стране мира. Начиная с середины прошлого века, оно развивается исключительно в оппозиционной нише, упражняясь в критике текущего общественного строя и соревнуясь за внимание недовольных слоев общества с другими популистскими движениями.

В Украине адресатом лібертаріанського популизма является средний класс, прежде всего прослойка малых и средних предпринимателей. Их новое учение объявляет солью земли — производителями богатств, которые могут привести человечество к светлому будущему. Однако украинский повестка дня весьма далек от либертарианству, здесь речь идет даже не о ценностных приоритетах, а о практические потребности. Без развития рыночной экономики, без формирования мощного среднего класса, без расширения личных прав и свобод Украина не сможет стать богатой и конкурентоспособной. Однако шанс на достижение этих целей мы сможем только при условии выполнения базовой консервативной программы: когда Украинское государство научится эффективно защищать свой суверенитет, а украинское общество состоится как нация. Иначе нам грозит поглощение «русским миром», в котором не будет места ни консерваторам, ни лібертаріанцям.

Share