Возвращение угрозы

Повернення загрози

Фото: REUTERS

Почему правый популизм во всем мире набирает силу

Прошло более 70 лет после разгрома фашизма — и популистские правые партии начали завоевывать голоса избирателей и угрожать государственной власти по всей Европе. От Италии до Швеции, от Венгрии до Испании они выступают против мигрантов, разжигают антимусульманскую рознь и раздувают опасную волну национализма, что, по мнению многих политиков, является угрозой для стабильности и традиционных ценностей демократических обществ.
Кажется, политический ландшафт внезапно изменился. Дональд Трамп наслаждается успехом в США. Тереза Мэй уже стала жертвой популистского давления после референдума о Brexit. Владимир Путин тайно финансирует правые партии по всей Европе. А мир социальных медиа полон ненависти, нетерпимости и расизма.

Старые политические партии глубоко обеспокоены. Канцлер Германии Ангела Меркель говорит, что Европа должна проснуться и осознать новые угрозы, стоящие перед ЕС. Президент Франции Эмманюэль Макрон в осаде: каждые выходные ему перепадает на демонстрациях воинственных «желтых жилетов». А выборы в Европарламент показали огромный рост поддержки ультраправых групп, которые когда-то считались маргинальными пережитками фашизма, а теперь массово занимают места во власти.

Чтобы получать голоса, всем политикам приходится делать популистские заявления. Нет ничего нового в призывах к тому, чего хотят люди, и обещаниям легко и просто решить их проблемы. Но теперь появился новый сорт популизма, близкий к наглому и непримиримого национализма, что живет и процветает, выискивая и разоблачая врагов внутри страны: иммигрантов, цыган, либералов, особенно мусульман. Эти новоявленные популисты говорят, что европейское наследие и христианские ценности оказались под угрозой. Они бьют тревогу: города захватывают темнокожие иммигранты с чужими культурами и ценностями, за которыми тянется шлейф преступности, наркомании и проституции. Это находит отклик у старшего поколения, обеспокоенного ростом безработицы и охваченный ностальгией по утраченной величием и социальной стабильностью. Нравится и молодежи, которая чувствует себя изолированной от власти и не слишком уважает устоявшиеся правила и социальные условности.

Во всем мире — от Жаира Болсонару в Бразилии до Виктора Орбана в Венгрии — вверх идет новая, бесстыдная форма власти. Она оперирует чувствами, а не фактами, отмечает ностальгии, а не на прогрессе, давит на оскорбления, не предлагая решений, и выбирает шовинизм вместо сотрудничества. Спрятавшись за ширмой извечной вражды и раздутых современных угроз, она пренебрегает устоявшимися процессами и нормами и управляет так, будто обычные правила уже не действуют. В Польше правый правительство пыталось взять под контроль суды, назначая судей из числа своих единомышленников. В Италии заместитель премьер-министра и локомотив нынешней коалиции пообещал перепись цыган и пригрозил уголовными делами каждому судну, которое будет подбирать мигрантов в Средиземном море и висаджуватиме их в Италии. Лидер Австрийской партии свободы, пока не попался на предложения коррупционных схем группе, которая якобы представляла российского олигарха, настаивал на закрытии мечетей, называл миграцию «замещением населения», а его риторика напоминала времена Третьего Рейха. Эстонские министры, принимая присягу, жестом делали знак белых супремасистів. Сенатор-фашист в Австралии говорил о «окончательное решение» мусульманского вопроса. А в Германии, где ультраправые два поколения назад привели своими действиями к Холокоста и мировой войны, некоторые из членов АдН снова во всем обвиняет евреев.

Во всем мире — от Жаира Болсонару в Бразилии до Виктора Орбана в Венгрии — вверх идет новая, бесстыдная форма власти. Она оперирует чувствами, а не фактами, отмечает ностальгии, а не на прогрессе, давит на оскорбления, не предлагая решений, и выбирает шовинизм вместо сотрудничества

Тревожит то, что ультраправые сейчас считают себя частью глобального движения. Недавно они попытались организовать съезд таких партий со всей Европы, которые разделяют взгляды и методы, которые ранее считались опасными и неприемлемыми. В Италии Маттео Сальвини открыто выражает восхищение Орбаном в Венгрии. В Великобритании правое крыло правящей Консервативной партии, особенно лидеры движения за Brexit вроде Бориса Джонсона и Джейкоба Рос-Моґґа, поддерживают связи с экстравагантным представителем американских ультраправых Стивом Бенноном, бывшим советником Трампа, который теперь пытается создать сеть ультраправых организаций по всей Европе.
Чем объяснить успех популистской правой руке? Отчасти это следствие неспособности традиционных крупных партий позаботиться о повышении благосостояния простых людей. Большинство европейских стран стабильно богатеют. Но разрыв между богатыми и бедными ужасно вырос. Первые стали еще богаче, а изобилие вторых совсем не растет. Сегодня руководители крупных британских компаний в среднем зарабатывают в 183 раза больше, чем рядовые работники. Еще 20 лет назад эта разница была по крайней мере вдвое меньше. Они получают в 165 раз больше медсестер и в 140 раз больше учителей. Еще заметнее разрыв в Соединенных Штатах и Индии. Мейнстримные партии, левые и правые, полностью утратили политическое видение и не предлагают никаких вариантов решения нынешних проблем, таких как наркомания, насилие, рост преступности, дефицит жилья и перегруженные системы социального обеспечения и здравоохранения.

Популисты предлагают простые и легкие способы решения этих проблем, даже если их обещания не проверенные практикой и основанные, по мнению многих, на ложных фактах и фейковых новостях. А избиратели готовы пренебречь правами меньшинств и незащищенных, если они будут стоять на пути этих грандиозных новаций. В недавнем опросе, проведенном в Британии, половина респондентов заявила, что их стране нужен сильный лидер, готовый ломать правила».
Мейнстримные политсилы тревожит подъем ультраправых. Это особенно проявилось в Великобритании, где последние выборы в Европарламент вывели далеко вперед новую партию Brexit, а консерваторов вытеснили на пятое или шестое место, даже после Партии зеленых. Результат такой унизительный, что партии власти пришлось заставить Терезу Мэй уйти в отставку еще до его обнародования.

Но самую большую угрозу для себя чувствуют правоцентристы. Их сторонники переходят до ультраправых. Традиционные консервативные партии Европы — христианские демократы в Германии, британские консерваторы или Народная партия в Испании — в ответ попытались «позаимствовать» немало идей и мероприятий из арсенала ультраправых или образовать коалицию с группами, которые ранее считались экстремистскими. Однако в целом все это закончилось провалом. Властная коалиция в составе мейнстримної Австрийской народной партии и ультраправой Австрийской партии свободы распалась после публикации видеодоказательства коррупционных деяний лидера последней Хайнца-Кристиана Штрахе. Но теперь молодой австрийский канцлер Себастиан Курц остался без союзников в правительстве и кажется просто наивным простачком. Вероятно, его правительство уйдет в отставку.

В других странах старые консервативные партии тоже предложили альянсы с ультраправыми: перед выборами в сентябре прошлого года шведский либерально-консервативная Партия умеренных предложила сделку с радикально правыми «Шведскими демократами». Народная партия в Испании сформировал региональное правительство с новой правой политсилой «Голос», а в Финляндии, Дании и Нидерландах, которые долгое время считались бастионами либеральной толерантности, правящие партии идут на уступки правым.

В Дании, например, правительство позволяет полиции конфисковывать ювелирные изделия и другие ценности в новоприбывших искателей убежища.

Много европейцев вину за успех ультраправых возлагают на президента Трампа. Его националистическая риторика «Америка прежде всего» обеспечила ему президентство, и избирателей, похоже, не беспокоит, что он часто говорит неправду или уже за несколько дней отрицает собственные слова. Европейцы думают, что его тактику можно подражать. Путина также обвиняют в поддержке и в тайном финансировании партий вроде «Национального фронта» Марин Ле Пен (ныне переименован в «Национальное объединение») и в попытке дестабилизировать устоявшиеся политические структуры Запада. Такие тенденции находят поддержку в социальных медиа, где экстремистские взгляды или полны ненависти идеи имеют наибольшее количество последователей. Традиционной государственной власти, кажется, не хватило сил на реакцию. Терезу Мэй вытеснили с должности. Меркель отказалась возглавлять свою партию. Национализм сейчас доминирует в политической жизни Польши и Венгрии. Неужели мир возвращается к опасной политической напряженности в 1930-х? Неужели история повторится?

Share