Волонтерство. Взгляд с 2019-го

Волонтерство. Погляд із 2019-го

Неделю пообщался с руководителями волонтерских организаций, чтобы выяснить,каким является нынешнее состояние помощи армии и какими видят перспективы волонтерского движения его участники

1. Когда, по вашему мнению, отпадет необходимость в волонтерской деятельности на поддержку украинской армии?
2. Как изменилась ваша волонтерская деятельность от начала войны? Какие объективные и субъективные причины этих изменений?
3. Как вы относитесь к нововведениям относительно пребывания волонтеров на передовой, что введенные руководством ООС?
Что думаете о карточку волонтера? Это мешает или помогает конструктивной деятельности?
4. Какие неожиданные спектры работы появились у вас в эти годы (кроме помощи непосредственно армии)? Почему вы решили этим заниматься?
5. По вашему мнению, в какой формат может трансформироваться волонтерское движение Украины? Что для этого нужно?
6. Имеете ли вы УБД как волонтер? Как относитесь к возможности приобретения этого статуса полевыми волонтерами?

Волонтерство. Погляд із 2019-го

Виталий Дейнега, основатель фонда «Вернись живым»

1 Волонтеры будут нужны украинской армии до тех пор, пока продолжается война. Поскольку во время войны очень важен моральный фактор. Даже если материальный вопрос будет решен, увеличится оборонный бюджет, армия будет обеспечена лучше наших врагов, все равно потребность в волонтерах не отпадет. Потому что армия должна понимать, что за ней стоят люди.
2 Если сравнивать с началом войны, то наша волонтерская работа очень изменилась. Прежде всего она уже не волонтерская, а профессиональная, мы имеем зарплаты. В определенных вопросах считаем себя экспертами, консультируем Минобороны и Генеральный штаб, потому что знаем что-то лучше них и можем это аргументировать. И они нас слушают. Работа стала еще системнее. Мы с самого начала пытались заниматься конкретными вещами, но сейчас довели до идеала такую функцию, как обеспечение тепловизорами подразделений, которые в них нуждаются больше всего. Мы перестали давать их в постоянное пользование, только временное, потом забираем, обслуживаем, передаем следующим подразделениям. Таким образом не покупаем на средства общественности тепловизоры, которые могут быть украдены, например. А покрываем большую потребность тем количеством, которое есть, с минимальными затратами.
3 Считаю, что карточка волонтера — плохая идея, она поступила не от руководства ООС, а выше, и я надеюсь, что это закончится. Потому что, с одной стороны, должна быть система, чтобы там не шастали все подряд. С другой — это не должна быть система отрезания несогласных. Система должна проверять, ты не сливаешь информацию, или ты не шпион. Мы с армией партнеры, а не враги. Поэтому восприняли эту историю как враждебную.
4 У нас появился аналитический направление работы, мы готовим пока закрытые аналитические отчеты для Минобороны и Генштаба. Ибо независимой военной аналитики как таковой в Украине нет. Есть государственная — Национальный институт стратегических исследований при СНБО, но к их аналитики возникают свои вопросы. А независимой, которой доверяли бы и общество, и армия, нет. Мы хотим занять эту нишу. Еще одно направление — информационное. Мы развиваем свой сайт как отдельное СМИ, используем доступ к медийных площадок для трансляции собственных ценностей. Также уже рождаются ветеранский и образовательное направления. Мы хотим обучать ветеранские бизнес в партнерстве с лучшими бизнес-школами Украины. Вчера закончились курсы менеджмента и лидерства для офицеров. Сейчас мы начали обучать командиров рот, параллельно возьмемся за генералов, потом пойдем вниз.
5 Не думаю, что волонтерское движение во что-то трансформируется, ибо он прекрасен в том виде, в котором есть. Отдельные деятели могут пойти в политику, вернуться на старую работу или остаться и создавать замечательные проекты дальше. У нас есть фонд «Таблеточки», который помогает онкобольным детям, то почему не может быть фонда «Вернись живым», который помогает армии?
6 У меня нет УБД как у волонтера. Считаю, что есть волонтеры, которые это заслужили, но то личное дело каждого, брать или нет. Я не взял бы. Хотя я был в большем количестве ситуаций, чем большая часть тех, кто имеет УБД. Мы понимаем, что УБД и реальный боевой опыт — разные вещи. Он есть почти у всех, кто имеет реальный боевой опыт, но есть и у большого количества других людей, которые его не заслуживают. Я нахожусь где-то посередине, ближе ко вторым, поэтому считаю, что было бы морально неправильно его принимать. Думаю, у государства есть другие способы поблагодарить мне, если она захочет.

Волонтерство. Погляд із 2019-го

Диана Макарова, ФОНД Дианы Макаровой

1 Реформы в армии, к сожалению, находятся в зачаточном состоянии. Решена проблема с поставкой продуктов, формы и обуви, некоторые подразделения получили определенное вооружение, некоторые — современные машины, но этого мало, чтобы противостоять врагу, который и не думает отступать от наших границ. Поэтому волонтерам еще долго придется затыкать дыры на фронте, и эти дыры обязательно станут грандиозными, как только начнется настоящее наступление российских войск. А он, к сожалению, начнется рано или поздно.
2 ФОНД Дианы Макаровой, как и другие волонтерские фонды, с годами стал работать немного в другом стиле. Если в начале войны мы просто пытались завалить фронт всем, что может понадобиться (форма, теплые вещи, обувь, оптика и т. п), то теперь работаем выборочно, оказывая помощь точечно, выбирая тех, кому это нужнее. Конечно, речь идет прежде всего о передовую нашего фронта, так называемые нули. К тому же отпала проблема обеспечения фронта сравнительно недорогими вещами, нужными для выживания (пища, тепло), зато возросла потребность в дорогих вещах, обязательных в современной войне, как электроника, точная оптика, БПЛА и прочее. То есть мы стараемся покупать именно то, чего Минобороны еще не в силах и не в состоянии дать фронту. Народная помощь тоже резко уменьшилось по сравнению с 2014-2015 годами. Поэтому должны осторожнее использовать деньги людей, выбирая в закупках только то, что нельзя выбить из тыловой службы.
3Із введением обязательного отмечания волонтерских маршрутов и экипажей в штабе волонтеров ООС резко перестали допускать до позиций, на которых стоит наша армия. Шире стала пропасть между реальными потребностями, которые заявляют солдаты, сержанты, старшины и низшие офицерские чины, и отношением к этих потребностей в штабах подразделений. То есть командиры от комбата и выше требуют от волонтеров разгружать привезенное на КСП батальонов и бригад, а там, мол, офицеры уже разделят между подразделениями. Стоит ли говорить, что привезенное в штаб очень редко доходит до позиций, к ВОПів? Поэтому волонтеры как-то тихонько пробираются в первых-вторых линий, чтобы разгрузиться непосредственно у заказчика, а заказчик, в свою очередь, пытается скрыть от командования их визиты. Это унизительная ситуация и для солдат, офицеров, и для волонтеров. К тому же учитывая, что значительная часть волонтеров послушно отдает свои грузы в штабы, это создает огромные возможности для массовых краж на высоком уровне. Ведь проверить, дошел ли груз до позиций, не всегда возможно. А некоторые из волонтеров даже не проверяет таких «мелочей». Привезли, разгрузили, отметились, сделали селфі и все, миссия выполнена. Из разговоров с солдатами и офицерами передовой тоже заметно, что они недовольны таким положением вещей. Собственно, нам открытым текстом говорят, что волонтерство массово перешло на помощь штабам. А как же передовая? Этот вопрос беспокоит сейчас далеко не всех.
4 Неожиданные спектры — это вряд ли. Все можно было предусмотреть. Мы начали работать с ранеными, потому что понятно, что рано или поздно такая работа настигнет любого фронтового волонтера. Работа с семьями военных, помощь в лечении детей — и это было понятно. Обследование, поиск больниц для ветеранов, ведь демобилизованным очень сложно устроиться на обследование или лечение в военный госпиталь, — вот это была неожиданность. Казалось бы, страна должна позаботиться о своих контуженных и раненых ветеранов. Проблема реабилитации тоже у нас традиционно лежит на волонтерах. И уже совсем неожиданным, по крайней мере для нас, стала организация волонтерсько-военного фестиваля, который состоялся недавно. В начале войны нам даже в голову не пришло бы делать это. Тогда немного не до того было. Вот фестиваль состоялся и показал, что волонтерам и военным, нынешним и демобилизованным, оказывается, очень полезно собраться на такой совместный отдых, где никто не будет задавать ненужных вопросов, где все друг друга понимают. Что же, это тоже реабилитация. И для военных, и для нас, волонтеров. Потому что волонтеры как раз очень уязвимая категория. И до сих пор еще не разработана программа социальной помощи для них. Да и нужна ли она, эта программа, тоже вопрос, ведь волонтерство является добровольной и неоплачиваемой работой по зову души. А требовать реабилитации зову души было бы довольно смешно и нечестно, не так ли?
5 Пока не закончится война, волонтерство, по крайней мере фронтовое, упрямо будет заниматься тем же, с чего и начал. Впрочем, некоторые направления уже давно сворачивают свою работу и плавно переходят в нечто более устойчивое и тыловое. Например, стабильная помощь детям погибших, организация отдыха детям военных. Волонтеры, которые активно работали с переселенцами, давно перешли на сбор средств для больных и тому подобное. Я знаю волонтеров, которые мечтают наконец закончить свою фронтовую деятельность и организовывать помощь животным. Видимо, это усталость. Возможно, реализация давней мечты. Но полный отказ от волонтерской деятельности наблюдаю редко. Разве что кто-то сделал из своего занятия какой-то бизнес. Отвратительно делать бизнес, используя как стартовый капитал собранное под видом волонтерской помощи, но такие случаи бывают.
6 ни Один волонтер нашего Фонда не имеет статуса участника боевых действий. Мы не собираемся искать возможности для его приобретения (а они для волонтеров есть). Более того, мы с осуждением относимся к коллегам, которые уже сделали себе УБД. Это открывает широкие возможности для получения статуса случайными людьми, теми, кто до фронта имеет опосредованное отношение. Это опасный прецедент. Да и само понятие «участник боевых действий» означает участие в бою с оружием в руках. А волонтерство — это лишь помощь, гуманитарная и безоружная. Образно говоря, мы только подносили патроны, а воевали другие. Волонтер со статусом УБД является довольно нечестной комбинацией. А поскольку сам моральный статус волонтера для нас довольно высокая планка, мы предпочли бы сохранять его именно таким.

Волонтерство. Погляд із 2019-го

Роман Донік, Фонд Романа Доника

1 Когда армия будет обеспечена всем нужным. На сегодня бюджет Министерства обороны составляет около 60% необходимого. То есть форма, оружие, техника, зарплаты есть, но многих необходимых вещей нет. Основное отличие в том, что в 2014 году мы помогали выживать, потому что не было элементарных вещей, а теперь помогаем воевать. Стараемся помогать всем, что дает возможность воевать эффективнее.
2 Очень изменилась. Армия развивается, государство вкладывает средства в армию. Если в начале войны нужно было абсолютно все, то теперь волонтерская помощь — это то, на что у государства не хватает денег. Кроме гуманитарной помощи инструктора нашей группы уже три года ведут на передовой курсы для пулеметчиков большого калибра. К сожалению, качество подготовки личного состава в учебных центрах, как и раньше, оставляет желать лучшего.
3 Я вообще не имею никакой информации о нововведениях и карточку волонтера. Мы уже четыре года не ездим сами по себе. Все приезды согласовываем с командирами бригад. И везем то, что формируют заявки именно они (редко комбаты, но с ведома комбригів). Поэтому в нашей группе таких проблем не возникало никогда. Когда военные ждут то, что им нужно, они и машины встречают, и сопровождение командируют.
4 Совершенно неожиданных не появилось. Все более-менее крутится вокруг того, с чем был знаком и до войны. Немного больше стали уделять внимания медийным технологиям. Даже открыли отдельное направление в виде Агентства медийных технологий. И запустили новостной волонтерский проект в формате интернет-радио Bloger.FM, главной задачей которого помимо представления объективных новостей является их донесения до жителей оккупированного Донбасса и Крыма.
5 В принципе за необходимого уровня знаний и подготовки волонтерское движение мог бы успешно выполнять функции общественного контроля. Но опять же только при наличии определенных знаний и навыков, полного владения предметом. А волонтеры — люди слишком эмоциональны, много вещей они оценивают на основе собственных предпочтений.
6 Никто из наших волонтеров статуса УБД не имеет. Даже несмотря на то что нам довольно часто приходится работать с пулеметчиками на первой линии. Я против вступления этого статуса волонтерами. Пусть там как нам хотелось бы казаться крутыми ребятами, но все равно мы, по сути, военные туристы. Волонтеры стараются не ехать, когда опасно. И тем более никого из них не оставят выполнять приказ держать оборону и стоять насмерть, не пошлют в атаку. Просто нужно разделять эти вещи. Когда можно делать, а можно не делать что-то с угрозой для жизни и когда приходится делать обязательно. Участники боевых действий — это люди, которые выполняют приказы, несмотря на опасность и угрозу жизни, у них это не зависит от их желаний.

Волонтерство. Погляд із 2019-го

Мирослав Гай, руководитель волонтерской организации Фонд «Мир и Ко»

1 Волонтерская, общественная деятельность в поддержку вооруженных сил есть во всех странах мира, даже в США. Волонтеры в основном занимаются вопросами реабилитации, поддержки военнослужащих, которые прошли сложные испытания в зонах боевых конфликтов. Просто это волонтерство переходит на другие принципы. В оборонном секторе волонтерское движение есть почти в каждой стране мира. Подтягивать общественные инициативы и гражданское общество в сектор обороны — один из превентивных мер противодействия гибридной агрессии.
2 Волонтерство переформатируется. Если в 2014 году мы занимались обеспечением элементарных вещей (сам я в волонтерство пришел после того, как прошел зону боевых действий добровольцем), как носки, трусы, теплую одежду, спальные мешки, то в 2015-2016-м волонтерское движение сосредоточился на специальных средствах, экипировке от маскировочных сеток для прикрытия техники до бронежилетов, касок, тепловизоров. Сегодня мы реализуем волонтерские проекты по информационной противодействия российской агрессии, установление радиоточек, оснащения подразделений компьютерной техникой, которая нужна для работы в зоне ООС. Кроме того, волонтеры внесли большой вклад в развитие разведки. Именно общественный волонтерский сектор был самым эффективным в таком направлении, как OSINT — разведка из открытых источников. В мире до сих пор пользуются волонтерской помощью такие крупные организации, как Bellingcat. Почти все, что они находят, на основе чего составляют доклады для международных судов и прокуратуры о Boeing MH17, собирали волонтеры. Также волонтеры помогают Министерству юстиции с подачей документов в международные суды относительно агрессии Российской Федерации. Наш фонд называется «Мир и Ко», у нас есть партнеры Стоптерор, они на волонтерских началах пишут доклады про российскую агрессию, которые потом попадут в международные суды. Это серьезная, масштабная работа, вряд ли она прекратится в ближайшее время. Есть направления, где волонтерский сектор эффективнее, чем государственные структуры. Это мировой тренд.
3 Я не знаю ни одного волонтера из тех, кто серьезно и системно занимается помощью армии, который имел бы препятствия в зоне ООС относительно передвижения, работы с ВСУ или Нацгвардией. Это нормально, когда люди ездят в зону боевых действий по определенным правилам. Не может быть беспрепятственного передвижения в зоне ООС. Ранее также каждый сообщал о своем приезде руководство, без этого никак.
5 Волонтерское движение — один из мощных проявлений гражданского общества. Если мы идем в НАТО, то вот мнение Брюсселя: развитие мощного гражданского общества является залогом безопасности страны. Потому что захвату Крыма, Донецка и Луганска предшествовала гуманитарная агрессия в виде деятельности различных пророссийских некоммерческих, благотворительных организаций, проводились акции «за русский мир», информационные операции. А потом эта деятельность подкрепилась вооруженной агрессией. То есть если мы хотим противодействовать гуманитарной агрессии, которая всегда предшествует военной, должны иметь собственные мощные методы гуманитарного влияния, такие как гражданское общество и волонтерство. Развивая общественные и волонтерские организации, мы повышаем безопасность государства.

Волонтерство. Погляд із 2019-го

Александр Фощан, Армия SOS

1 Исключительно после полной победы над врагом.
2 Начинали, как и все, из самого банального, чего не хватало: мыло, салфетки, зубная паста, шампунь, носки, нижнее белье, форма, берцы, бронежилеты. По мере налаживания поставок убирали с помощи то, с чем проблем уже не было. Анализируя состояние ВСУ и потребности, переключались на самые необходимые вещи, впоследствии на более высокотехнологичные, потому что государственный механизм не мог реагировать быстро. На сегодня мы сосредоточены на таких направлениях, как беспилотная авиация, планшеты с баллистическими калькуляторами и программой КАРТА, радиоразведка.
3 Поддерживаем. Нашей работе это не мешает. Нововведения отсеяли из зоны боевых действий много туристов и тех, кто на том пиарился. Это также экономит волонтерские (народные) средства (ремонт авто, топливо, проживание, питание). Благодаря программе «Новой Почты» «Гуманитарная почта Украины» 99% грузов можно отсылать бесплатно. Пример плодотворного сотрудничества — ООС руководство всячески способствует работе экипажей беспилотной авиации Армии SOS в зоне ООС, которые осуществляют аеророзвідку в интересах сил и подразделений ВСУ. Относительно доставки гуманитарной помощи в рамках других программ Армии SOS, в частности планшетов с КАРТА, другого электронного оборудования, то мы пользуемся помощью «Новой Почты» в рамках программы «Гуманитарная почта Украины» и больше не развозим ее собственноручно. Военные сами забирают эти отправления с «Новой Почты» в зоне ООС.
4Неодноразове проведения в разных городах Украины предметно-документальной выставки «На линии огня», экспонатами которой есть почти все, что сеет смерть на Донбассе. Разные калибры снарядов, обломки ПТУРів, снарядов, фотографии с передовой, в прифронтовых населенных пунктов, видео, снятые волонтерами на фронте, а также оригиналы документов тех, кто воевал против Украины. Цель выставок — напомнить украинцам, что война до сих пор продолжается.
5Волонтерські инициативы уже трансформируются в целенаправленные учебные программы, целью которых является подготовка как военных, так и гражданских. Пример — тактическая медицина, снайпінг, тактическая и инженерная подготовка, БПЛА. Возможна и трансформация в политические движения, партии, общественные объединения. Волонтеры — активная прослойка граждан Украины, который не боится брать на себя ответственность и дальше меняет все вокруг себя и общество в целом. Возможно, не так быстро, но изменения есть .
6 Не имею, хотя среди волонтеров Армии SOS есть люди, которые за последние пять лет провели в зоне АТО/ООС не один месяц, выполняя задание по медицинской эвакуации и аеророзвідки. И такую работу можно приравнять к заданиям, которые выполняли те, кто служил официально и получил статус УБД.

Share