Владимир Щербаченко: Мы просто не имеем права превращаться в Россию, страну непокараного зла и правового беспредела

Володимир Щербаченко:  Ми просто не маємо права перетворюватися в Росію, країну непокараного зла та правового свавілля

Неделю пообщался с председателем Восточноукраинского центра общественных инициатив Владимир Щербаченко о ситуации в населенных пунктах, находящихся непосредственно на линии фронта

Почему для данного проекта вы выбрали именно территорию вокруг Широкиного? Есть ли планы относительно других направлений?

Тематика наших проектов происходит из реальных потребностей людей, которым мы помогаем. Год назад мы проводили работу по документированию нарушений прав человека на юге Донетчины и к нам обратились жители Широкиного. Ситуация многих из этих людей есть на самом деле сложной, а порой просто критической.

Судьба целого села выглядит трагической. Эта российско-украинская война фактически уничтожила этот населенный пункт основан еще в XVIII веке. До войны здесь жило более 1000 человек, сейчас не осталось ни одного гражданского лица. В селе нет уцелевших домов, все его жители уехали, территория заминирована. Смогут широкинці вернуться на свою землю и когда – эти вопросы остаются нерешенными.

Другая серьезная проблема – политика государства к наименее социально защищенных жителей села: пожилых людей; лиц, получивших инвалидность в следствие обстрелов. Эти люди потеряли все свое движимое и недвижимое имущество. Они не могут содержать себя, вынуждены снимать жилье, но государство вместо того, чтобы оказать поддержку этим людям, отнимает у них причитающиеся им социальные выплаты. В отдельных случаях это выглядит так, будто людей обрекают на бездомного напівлюдське прозябание. Когда ты слышишь историю пожилого человека с Широкиного, которая плоскогубцами удаляет себе все уцелевшие зубы, потому что не имеет средств на их лечение, становится просто жутко.

Учитывая трагизм ситуации мы не могли остаться в стороне и взялись помочь этим людям. В проектные у нас есть два основных направления: мы предоставляем бесплатную правовую помощь, а также готовим мониторинговый отчет, который опишет нарушения прав человека и норм международного гуманитарного права, которые произошли в селе за годы войны.

Уже сейчас мы понимаем, что через трагедию Широкиного можно увидеть практически все проблемы этой войны. На примере этого небольшого села мы имеем целый спектр преступлений: убийства и ранения гражданских, обстрелы защищенных объектов (жилых домов, объектов социальной инфраструктуры, автомобилей медицинской помощи), незаконные задержания и пытки, сексуальное насилие, порче трупов военнослужащих, мародерство, привлечение детей к вооруженных формирований и другие.

Каким образом вы собирали информацию, были ли какие-то объективные трудности?

Методы сбора информации у нас достаточно традиционные. Мы проводим интервью как с пострадавшими, с людьми, которые были свидетелями нарушений прав человека, экспертами. Говорим с гражданскими, военными, журналистами, волонтерами, должностными лицами. Пытаемся восстановить полную и объективную картину того, что происходило. Разыскиваем информацию в интернет ( о потерях украинской стороны — из сообщений пресс-центра штаба АТО и пресс-служб военных подразделений, мониторинга публикаций интернет-медиа, сообщений проекта «Книга памяти погибших» и социальных сетей. Потери пророссийской стороны — на основе сообщений проектов «Помни Донбасс», «Белые журавли», «Груз 200», тематических групп в социальных сетях «Одноклассники» и «Вконтакте»- Ред). посылаем запросы в государственных органов, анализируем собранные данные…. Такая традиционная исследовательская работа…

Основные трудности связаны с тем, что война еще продолжается. Много людей не хочет говорить, потому что боится и не верит в восстановление справедливости. Особенно это касается пострадавших и свидетелей тяжких преступлений, таких как незаконные задержания, пытки, нанесение тяжких телесных повреждений… Военные тоже не охотно комментируют ситуацию. Даже если кто-то лично героически защищал Родину в Широкиному, то этому человеку сложно объяснить случаи мародерства, которыми могли заниматься другие.

Но молчать об этом нельзя. Преступления необходимо расследовать. В тех случаях, когда можно идентифицировать преступников, необходимо добиваться привлечения их к ответственности и в любом случае оказать необходимую помощь пострадавшим. Мы просто не имеем права превращаться в Россию, страну непокараного зла и правового беспредела.

— Насколько можно считать эти данные официальной информацией, как Украина может использовать их на международной арене. Есть ли у вас планы презентовать проект в других странах?

— Не думаю, что наши данные нельзя назвать официальными. Государственные органы должны вести свою статистику потерь на войне. Но думаю, что у государственных органов многих статистических данных нет или они являются неполными. Результаты своего исследования мы отвечаем. За каждым названным нами именем и фамилией есть факты (показания свидетелей, фото, видео и прочее). Собранные нами имена как убитых так и пока живых российских наемников, которые воевали на Донбассе, — должны стать одним из доказательств акта агрессии Российской Федерации против нашего государства.

Свой отчет мы переложим на английском, презентуем иностранным посольствам в Киеве, надійшлемо в Международный уголовный суд.

Не думаю, что все наши данные государство захочет использовать. Зафиксированные нами цифры, факты, тенденции задают много вопросов и к эффективности работы наших государственных органов в условиях конфликта. Будем откровенны, Пенсионный фонд Украины, по крайней мере часть пенсионеров (в том числе и с Широкиного) воспринимает не иначе как учреждение, которое не поддерживает, а издевается пожилых граждан. Кроме своевольного лишения пенсий есть немало других проблем в сфере помощи гражданским. Это отсутствие жилья, надлежащей социальной, медицинской и психологической помощи. Остается неудовлетворительным состояние расследования большинства преступлений, в том числе, со стороны украинских военных. Хотя отдельные из них, такие, например, как зафиксированы акты мародерства не должны быть сложными в раскрытии и привлечении виновных к ответственности. Преследование преступников из числа участников незаконных вооруженных формирований (за похищение людей, акты мародерства, обстрелы гражданских объектов, убийства) являются еще более сложными в расследовании. Большинством из этих фактов правоохранительные органы до последнего времени просто не занимались.

Вы собираете данные и о потерях среди гражданского населения. Или встречаетесь с людьми, что до сих пор там живут? Как их настроения, что происходит в этой прифронтовой зоне?

Да, я уже это отмечал. К нам неоднократно обращались за помощью жители Широкиного. Нескольким из них мы помогли восстановить пенсии, выплаты которых была незаконно прекращены. Нескольким лицам помогли получить статус лиц, пострадавших от террористического акта.

Одна из самых больших проблем жителей села заключается в том, что они не имеют физического доступа на территорию села. Наверное многие уже смирился с утратой движимого имущества, но в селе осталась разрушенные дома, земельные участки. Без физического доступа к ним не возможно составить акты оценки потерь, начать судебные процессы, требовать компенсации за понесенные потери. Здесь мы оказываем помощь актива широкинців в том, чтобы они могли обоснованно доказать свои законные требования к военно-гражданской администрации.

Мне сложно говорить о настроении широкинців в общем, поскольку мы работаем прежде всего с теми людьми, которые оказались в очень сложных жизненных обстоятельствах. Как правило, этим людям особенно нечему радоваться.

Но хочу сказать, что я видел среди широкинців немало людей сильных духом, которые продолжают отстаивать как свои права, так и интересы своих односельчан. Они борются с очень сложными жизненными обстоятельства, находят возможность помогать другим. Такая позиция достойна уважения.

Вы фиксируете как боевые так и не боевые потери. Почему это важно на фоне крупных конфликтов?

Смерти, ранения, увечья – это ужасный и однозначный показатель того, кто именно платит самым ценным, своей жизнью, за эту войну. Рассчитанные потери позволяют лучше понять суть войны и ответственность за ее разжигание.

На сегодня мы посчитали потери военных в боях за Широкине. Сразу хочу подчеркнуть, что цифры предварительные и будут уточняться, но определенные тенденции по ним уже можно увидеть. Посмотрим, что нам удалось выяснить. Мы установили фамилии 54 украинских комбатантов, которые потеряли свою жизнь под Широкиним. За освобождение юга Донетчины, за целостность нашей страны погибли мужчины из 18 регионов Украины. Здесь представлена практически вся география Украины, в том числе области восточной и южной Украины — Донбасс, Луганщина, Крым, Одесская и Запорожская область… Среди погибших за Украину есть и граждане Российской Федерации и Грузии. Среди погибших Четверо родились на территории России.

С пророссийского стороны мы насчитали потери в 39 погибших. Треть от этих погибших — это наемники из Российской Федерации. Еще по одному погибшему – это выходцы из 4-х украинских областей больше всего пораженных российской пропагандой: Харьковской, Луганской, Днепропетровской и Запорожской. И основная масса, 23 убитых, — это жители Донецкой области, из которых с Приазовья лишь пятеро.

Приведенные нами цифры красноречиво демонстрируют кто воюет в этой войне. 30 % от состава тех, кто умирает за так называемую «ДНР» — это граждане Российской Федерации, которые воюют на нашей территории за интересы России. Итак, этот вооруженный конфликт нельзя назвать гражданской войной, в которой украинцы воюют с украинцами. Существенный вклад северного соседа живой силой в эту войну является очевидным. Но приведенные цифры говорят лишь о человеческих потерях. Из них не видно определяющего финансового, информационного и военного вклада (вооружением и командным составом) России в эту войну. Это доказывают другие собранные нами данные.

На полученные нами цифры потерь среди военных можно посмотреть с другой стороны. Из 54 человек погибших с украинской стороны пятеро солдат — это не боевые потери. То есть, почти каждого десятого украинского солдата под Широкине убил НЕ враг. Эти цифры заставляют задуматься над проблемой дисциплины и психологической поддержки наших военных.

Наибольшие боевые потери среди добровольческих батальонов «Азов» и «Донбасс». Каковы причины этого? Героизм? Отсутствие подготовки? Неумение командиров сохранить личный состав? Случайное стечение обстоятельств? Возможно, все факторы вместе? У меня нет ответов на эти вопросы. Но они требуют анализа и ответов.

Отдельное и важное задание – подсчет прямых и косвенных потерь гражданского населения в Широкиному. Сейчас мы только работаем над точными цифрами и назовем их позже. К сожалению, нас ожидает печальная статистика: косвенные потери среди гражданских есть сопоставимыми с потерями военных.

Стоит ли эту информацию доносить до общества. Если да, то в каком виде?

Именно потому, что мы считаем, что выявленные проблемы нужно доносить до общества, мы и делаем свою работу. Вклад прессы в общественное обсуждение этих вопросов сложно переоценить. В наше время, когда информационное пространство чрезмерно переполнен, приходится искать инновационные и интересные методы донесения информации, чтобы люди смогли услышать и задуматься над тем, что в нашей стране идет война.

На ваш взгляд, какие направления для работы украинских правозащитников сейчас актуальны и почему?

Для правозащитников остается актуальным документирования преступлений и нарушений прав человека, которые произошли на начальном этапе конфликта. Как показывает пример Широкиного, о много преступлений пострадавшие только сейчас начинают говорить. В то же время не следует забывать, что

со времени совершения отдельных преступлений уже прошло 5 лет, но их надлежащее расследование до сих пор не проведено. Система правосудия в нашей стране далека от идеальной и над расследованиями преступлений и будущими судами нужен тщательный общественный контроль

.

Біонота

Владимир Щербаченко, родился в 1977 в Луганске, имеет высшее образование, переселенец, председатель Восточноукраинского центра общественных инициатив.

Share