Вишеградські страны и их амбиции

Вишеградські країни і їхні амбіції

Куда следуют страны Центральной и Восточной Европы за 30 лет после бескровных революций и политических трансформаций 1989 года

«Венгрию потеряно» — с таким заголовком в немецком издании Die Zeit 9 апреля 2019-го появилась статья Беди Маґ’яра. Автор материала — научный работник, который до недавнего времени работал в Центрально-Европейском университете, впрочем, его имя в публикации вымышленное. Маґ’яр жестко критикует нынешнюю ситуацию в Венгрии, считает, что многолетний венгерский премьер Виктор Орбан уничтожает демократию, а ЕС ему в этом только способствует.

Похожие публикации, хотя и не такие критические, можно встретить и про Польшу и работу правящей там партии «Право и справедливость». Недовольны уровнем политической коррупции в течение последних лет на улице чешских и словацких городов выходят и граждане этих двух восточноевропейских стран. Так, 4 июня 2019-го на улицы Праги вышло более 120 тыс. людей. Это был самый многочисленный протест со времен Бархатной революции. Чехи требовали отставки нынешнего премьер-министра Андрея Бабіша за мошенничество, связанное с дотациями ЕС. 23 июня организаторы обещают еще большие протесты. 16 марта 2018 года на улицы Братиславы вышло 65 тыс. лиц. Такой была реакция на убийство журналиста Яна Куцяка и его невесты Мартины Кушнірової. Куцяк сумел в одном из своих расследований доказать связи между словацкими чиновниками и итальянской мафией. Однако расследование не удалось завершить. 21 февраля 2018-го его и невесту нашли мертвыми в собственном доме неподалеку от словацкого города Трнава. Как результат тех протестов, тогдашнее правительство во главе с Робертом Фицо ушел в отставку, а Словакию лихорадит сегодня. Хотя это уже дало и положительные изменения. Победу на последних выборах в Европарламент одержали проевропейские партии.

Казалось бы, всем странам ЕС в течение последних лет живется нелегко. Популисты и экстремисты получают кое-где поддержку, что составляет десятки процентов, впрочем, большое внимание приковано именно к Восточной Европы и стран Вышеградской группы. Кто-то говорит, что они ищут третьего пути, пренебрегают европейскими ценностями. Представители правительств тех стран, в частности Польши и Венгрии, настаивают на том, что они их оберегают и является будущим Европы, а в ЕС их просто не понимают. Через разный опыт, точнее его отсутствие, только те, кто пережил тоталитарный режим, могут осознать уровень проблем, которые он оставляет на несколько поколений вперед.

«1989-й был настолько же важным, как и 1945-й. Это был водораздел», — писал немецко-британский философ Ральф Дарендорф во вступлении к своей книге «После 1989: мораль, революция, гражданское общество». Этот водораздел вернул народы Восточной Европы в своих исторических корней, хотя не мог с них смыть десятилетия советской оккупации. Начались годы быстрого догон западноевропейских братьев и сестер, было ничем иным, как имитацией Запада. Болгарский политолог Иван Крастев вместе со своим американским коллегой Стивеном Холмс в прошлом году опубликовали в Journal of Democracy статью под названием «Объясняя Восточную Европу. Имитация и недовольство ею», где настаивают, что нынешние события в Центрально-Восточной Европе следует рассматривать сквозь призму императива имитации Запада после 1989 года. Сегодня этот императив привел к сопротивлению восточноевропейцев и, как результат, рост определенных авторитарных практик в странах ЦВЕ и усиление того, что на Западе называют национализмом. Поэтому, по мнению авторов, истоки неліберальної политики в регионе являются эмоциональными и передідеологічними.

«Политическую философию посткоммунистической Центральной и Восточной Европы в течение двух десятилетий после 1989-го можно подытожить единственным императивом — имитируйте Запад. Процесс назывался по-разному: демократизация, либерализация, расширение, конвергенция, интеграция, европеизация. Однако посткоммунистические реформаторы имели простую цель: они хотели, чтобы их страны были «нормальными», то есть такими, как Запад», — пишут Крастев и Холмс. Уже в статье они цитируют одного из участников движения «Солидарность», диссидента Адама Михника и чешского диссидента, а позже первого президента Чехии Вацлава Гавела, которые похоже высказываются относительно своих стремлений в борьбе с коммунистическим режимом. Они хотели, чтобы их страны были «нормальными», такими, как другие, а это означает, что такими, как западные.

Казалось бы, всем странам ЕС в последнее время живется нелегко. Популисты и экстремисты получают поддержку, что составляет десятки процентов, впрочем, большое внимание приковано именно к Восточной Европы и стран Вышеградской группы. Кто-то говорит, что они ищут третьего пути, пренебрегают европейскими ценностями

Однако позже оказалось, что, во-первых, определение «нормальности» в понимании восточноевропейцев не совсем вписывается в общее мировоззрение західноєвропейця. И это то, чем сейчас апеллирует венгерский премьер Виктор Орбан, когда говорит: «30 лет назад мы думали, что Европа — это наше будущее. Теперь верим, что будущее Европы». Похожие суждения можно услышать и в Польше. Во-вторых, имитация Запада дала последнему возможность оценивать действия стран Востока Европы с теми же параметрами. Но, как ни крути, исходные позиции у них были разные.

Одной из важных проблем, которую сегодня навязывают восточноевропейским странам, являющимся членами ЕС, и которая, кстати, также часто возникает, когда вспоминают об Украине, является сочетание национализма и демократии. Или такое может быть? Объясняя это сочетание национализма с демократией, Холмс и Крастев снова возвращаются в 1989 году. Национализм сыграл немалую роль в сопротивлении тоталитарному режиму в восточноевропейских странах и в фактически бескровных антикоммунистических революциях 1989-го. Тоталитаризм пытался насадить чехам, полякам, словакам или венграм универсальность и единообразие, отобрать идентичность. Исследователи отмечают, что в Центральной и Восточной Европе, в отличие от стран Западной Европы, как Германия, национализм и либерализм — это скорее взаимодополняющие, чем взаимоисключающие вещи. Для большинства поляков важно сохранять память о борьбе своих предков с тоталитарным режимом. Это следует понимать, когда анализируем достижения Восточной Европы, в частности по западным лекалам. Эти страны, как и Украина и некоторые другие, которые пережили все ужасы СССР или пребывания в его орбите, еще должны восстановить себе историческую память и поладить и между собой в пределах противоречий вокруг истории. Конечно, это не означает, что надо закрывать глаза на проявления расизма или шовинизма, имеющиеся в некоторых странах ЕС, в частности ЦВЕ.

Восточноевропейские государства сегодня активно наращивают свой экономический потенциал. Согласно данным Всемирного банка Польша, Чехия и Венгрия относятся к тем странам, которые растут быстрее всего в Евросоюзе. Польша была единственной экономикой в ЕС, которая во время финансового кризиса 2008 года избежала рецессии. Эти страны также могут похвастаться низким уровнем безработицы, хотя такой «успех» имеет и обратную сторону: значительное количество венгров и поляков эмигрировала в Западную Европу, где они получают более высокую зарплату, чем у себя дома. Соответственно возник недостаток рабочей силы в упомянутых странах. Польше удалось решить эту проблему благодаря украинским мигрантам, а вот в Венгрии пока она не исчезает.

Несмотря на разный опыт с Западной Европой, страны ЦВЕ, в частности Вышеградская четверка, уже 15 лет являются членами ЕС. Пребывание в сообществе накладывает определенные обязательства, потребность разделять вызовы, которые стоят перед Европейским Союзом. Сегодня это, среди прочего, миграционная кризис и нежелание восточноевропейских правительств разделять ее бремя с Западом, что является, скорее, политической инфантильностью и недальновидностью. Ведь региону нужна рабочая сила, а ЕС — помощь в решении этой проблемы.

Прошло 30 лет после мирных трансформаций 1989-го, а этот процесс в странах Центральной и Восточной Европы и до сих пор продолжается, время сбивается на неправильный путь, время идет в ногу с европейскими политическими трендами. Страны, до тоталитарного порабощения имели большие политические амбиции, хотят их развивать и дальше. Экономических возможностей для этого у них все больше. Украине же, чтобы оставаться сильным и конкурентным соседом, следует наращивать темп.

Share