В поисках консерваторов

У пошуках консерваторів

Есть в украинской политике ниша для умеренных правых партий и кто на нее претендует

Анализировать идеологические ориентации украинского политикума всегда непросто. Демократический политический процесс, который разразился после краха СССР, и до сих пор обходится преимущественно без фундаментальной теории. В лучшем случае, участники политического мейнстрима присваивают себе идеологические шильды, которые никого ни к чему не обязывают. Так появляются персонажи вроде «коммуниста» Петра Симоненко, «социал-демократа» Виктора Медведучка, «социалиста» Александра Мороза… Время от времени в поисках менее затасканных терминов политики приходят к экзотике. К примеру, Владимир Зеленский объявил себя либертарианцем, а в середине 2000-х в Блоке Юлии Тимошенко декларировали солидаризм. Что заставляет политиков к идеологическим поискам, вполне понятно. Во-первых, становится более прихотливым сам избиратель. Он, конечно, остается уязвимым к манипуляциям, однако шансов выиграть выборы одной гречкой за последние десять лет ощутимо поубавилось. Во-вторых, со сближением с Западом украинские политики должны все тщательнее имитировать собственную политическую цивилизованность, в частности, избегая программной бессмысленности. Если эти тенденции будут развиваться, то в украинской политике будет расти спрос не только на новые лица, а и на более-менее целостные новые концепции.

Конечно, это не означает автоматического заполнения всех идеологических ниш. Через советское прошлое левые партии в Украине особого успеха не имеют. Даже КПУ своими прошлыми достижениями обязана тем, что практиковала русский шовинизм. На противоположном фланге тоже прослеживается упадок. Националисты отчасти стали жертвой собственного успеха, поскольку с 2014 года эта патриотическая идеология охватила чуть ли не весь политический мейнстрим, а значит сами националисты потеряли свою политическую эксклюзивность. Поэтому учитывая сомнительные перспективы давних игроков правого фланга, желающих посягнуть на их политическое поле немного. В среде условных центристов происходит эрозия. До 2014-го этот сегмент структурировался «русским вопросом», однако теперь, когда курс «Прочь от Москвы!» стал предметом широкого консенсуса, центристы начинают переосмысливать себя в других системах координат. Сейчас, накануне выборов, наметились две центристские ниши. Первая принадлежит либеральным реформаторам, чьим приоритетом является преодоление коррупции, защиту прав и свобод. Вторую заполнили силы, которые тяготеют вправо, фокусируясь прежде всего на национально-государственных вопросах.

Идеология ответственности

Сейчас же в среде центристов из второй ниши ощутимый интерес к консерватизму. Не то чтобы консервативных партий в Украине никогда не существовало, однако все эти проекты давно и практически бесследно канули в Лету. Но уже сегодня ряд политических игроков явно или скрыто претендует на консервативную идеологию. Обзор новейшего политического поля под таким углом важен не так для распознавания «своих», как для оценки того, насколько отечественный политикум и общество готовы к восприятию консерватизма. Публично называться консерваторами решаются далеко не все украинские политики. Во времена, когда публичный дискурс перенасыщен лозунгами «разрушение системы», а любые «изменения» считаются самоцінними, термин «консерватизм» будет воспринят избирателем некорректно. Однако самоназвание — это вопрос формы. Что же касается содержания, то консерватизм не имеет своего «святого писания» вроде Марксового «Капитала». Однако опирается на систему неизменных ценностей, которые в каждую эпоху реализуются по-разному, однако сохраняют свою сущность (подробнее см. Неделя № 15/2019). Прежде всего консерваторы считают, что улучшить общественный строй можно путем постепенных изменений, с накоплением опыта проб и ошибок, а не через внедрение очередной «безошибочной» теории. Через это им свойственно уважение к традициям и культурному наследию, является не препятствием для прогресса, а наоборот, его устоями. Таким является общий фрейм консервативного мышления.

Публично называться консерваторами решаются далеко не все украинские политики. Во времена, когда публичный дискурс перенасыщен лозунгами «разрушение системы», а любые «изменения» считаются самоцінними, термин «консерватизм» будет воспринят избирателем некорректно

В том, что касается приоритетов государственного строительства, консерваторы есть легітимістами и государственниками. Однако граждан объединяет в общество не паспорт, не обоюдное стремление благосостояния, а национальная идентичность. Она же, в свою очередь, основывается не на кровном родстве, а на общности территории проживания и культуре. Поэтому для консерватора одинаково важны и укрепление национальной культуры, и оборона государственных границ. Социальную справедливость понимается как равенство возможностей, а не результатов. Лучше всего такому принципу соответствует рыночная модель экономики. Конечно, это не исключает поддержки уязвимых слоев, однако в целом рост благосостояния достигается не перераспределением, а увеличением всего «национального пирога». Залогом гражданских прав и свобод консерваторы считают собственность, а следовательно, рост среднего класса (читай — делюмпенізація и деолігархізація) является приоритетной задачей. Однако наряду с этим консерватизм выдвигает требования к высшим слоям общества, поскольку обладание значительными ресурсами предполагает высокую ответственность. Речь идет не только о моральном долге благотворительности, а прежде всего о государственную деятельность — служение общему благу и действенное исповедание национальных ценностей.

Правый дрейф БПП-ЕС

Наиболее значимой (по крайней мере, учитывая рейтинги) политической силой, которая движется в направлении консерватизма, является партия экс-президента «Европейская солидарность» (бывший Блок Петра Порошенко). Ее программа, написанная еще в 2015-м, является вполне приличным консервативным документом, содержит практически все основные положения соответствующей доктрины. «Национальная культура, исторические традиции, семейные ценности составляют ценностную основу общества. Солидарное общество строится не только на связи с современниками, это также связь с предыдущими поколениями. Он осуществляется через общие культурные коды, традиции, устоявшееся понимание человеческих отношений и отношений между гражданином и властью. Мы несем общую ответственность за сохранение и взращивание культурных традиций и их передачу следующим поколениям. Наша задача — сохранить историческую память, собственную идентичность, национальную самобытность» — такие пассажи недвусмысленно указывают на консервативную направленность авторов программы. В том, что касается социально-экономической сферы, они также высказываются достаточно корректно, расставляя необходимые акценты. К сожалению, в отличие от программы, деятельность и самого Порошенко, и его соратников (прежде всего Владимира Гройсмана) вызвала немало серьезных вопросов и претензий, в том числе принципиального характера.

Судя по всему, в ситуации 2014-2015 годов концептуальные основы БПП имели вторичный характер, а сама программа, при всех ее преимуществ, было скорее техническим документом. В сторону консерватизма и самого Порошенко, и его партию несло волнами внешних обстоятельств. Похоже, они собираются обживаться на новом месте. Об этом свидетельствуют слоганы, с которыми Петр Алексеевич вышел на президентскую гонку. Конечно, основательной консервативной доктрины мы так и не увидели, однако «Армия. Язык. Вера» значительно лучше соответствует духу и букве консерватизма, чем то, что Порошенко предлагал 2014-го. Для того чтобы «Европейская солидарность» стала консервативной силой, ей надо пройти еще довольно долгий путь внутренней перестройки и идейного вызревания. На пути этом будет прежде всего сама ее природа — природа политического проекта, когда наскоро собранного под выборы (собственно, как и большинство украинских партий). Сможет ли эта политсила (или какая-то из ее партий-преемниц) получить новое качество, неизвестно. Однако дрейф в сторону идеологического самоопределения таки происходит. Так, недавно она присоединилась к Европейской народной партии— общеевропейской партии, членами которой являются национальные консервативные и христианско-демократические силы. Не то чтобы это было чем-то чрезвычайным: в разные времена разные формы сотрудничества с ЕНП имели ВО «Батькивщина», УДАР и некоторые другие украинские партии. Не исключено, что это очередной предвыборный трюк. Впрочем, нельзя исключать и того, что членство в «клубе» европейских консерваторов действительно способствовать идеологическому созреванию «Европейской солидарности» и формированию ее политической идентичности.

В другом масштабе

Еще одной силой, связанной с консерватизмом, является партия «Сила и Честь» Игоря Смешко, которая имеет некоторые шансы попасть в парламент уже летом. Сам лидер открыто позиционирует себя как консерватора. Еще задолго до президентских выборов он появлялся в прессе с рефлексиями относительно идейно-политического наследия Гетманата, значение национальной аристократі и т.д. Также Смешко является одним из авторов книги «Ave. К 100-летию Гетманата Павла Скоропадского» (Украинская пресс-группа, 2018). Во время президентской гонки он заявлял, что является сторонником «консервативной демократии», а теперь «Сила и Честь» публично демонстрирует себя как партию, «основанную на идеологии демократии и консерватизма». К сожалению, программные принципы политсилы Смешко прописаны не столь тщательно, как в партии Порошенко. Впрочем, при желании в ней можно найти практически все основные положения консерватизма или, по крайней мере, намеки на них. Очевидно, «Сила и Честь» рассчитывает на тот же электорат и на ту же самую правоцентристскую нишу, что и «Европейская солидарность». Однако судить о качестве этого проекта еще рано. Если о консервативную направленность Порошенко свидетельствуют определенные его действия, то в случае Смешко и его партии пока что можно опираться только на декларации.

Третьим претендентом на «консервативный» электорат мог бы стать «Движение +380», созданный Романом Бессмертным незадолго перед президентскими выборами. Политик прямо заявлял, что своим идеологическим фундаментом считает неоконсерватизм: «Здоровый традиционализм в политических и общественных ценностях и свободе в личной и экономической жизни». В программе «Движения +380» также были прописаны основные консервативные установки, однако все это закончилось безрезультатно. Набрав мизерное количество голосов на президентских выборах, Безсмертный снова дистанцировался от публичной политики, так и признаков того, что эта политсила будет бороться за места в Верховной Раде, пока нет.

На часть консервативного повестки дня всегда претендовали и националисты. В этом году ВО «Свобода», Правый сектор и Национальный корпус сформировали единый список, но удастся ли им попасть в парламент, пока неизвестно. О идеологическое разнообразие в националистической среде можно дискутировать долго. Что же до программных принципов «Свободы», то отчасти эта партия действительно играет на консервативном поле, особенно в том, что касается вопросов национальной идентичности, семьи, защиты суверенитета и тому подобное. Однако в экономической сфере «Свобода» выступает с предложениями явно патерналистского толка, а в политическом поведении тяготеет к вождизму и радикализма. Поэтому между националистами и консерваторами могут существовать только ситуативные союзы, а вообще для них свойственно естественное размежевание. В лагере правоцентристов им будет некомфортно, однако националисты этого и не стремятся, работая на собственной электоральной ниве.

Таким образом, о возвращении консерватизма в большую украинскую политику пока не говорится. То, что на политическом поле постепенно формируется соответствующая ниша, является вполне очевидным фактом. Общественный запрос на консерватизм также есть, поскольку далеко не всех привлекают националисты или либеральные реформаторы, не говоря уже об идейно стерильных популистов. Однако готовность отечественного политикума удовлетворить этот спрос является сомнительной. По крайней мере, до всех политических сил, которые ориентируются на консервативную парадигму, вопросов пока больше, чем ответов. Впрочем, в наших условиях это вполне естественное состояние вещей. Если, к примеру, британские или германские консерваторы могут опираться не только на наследие предшественников, но и на живую политическую традицию, то в Украине и консерватизм, и либерализм должны прорастать на выжженной почве посткоммунистической и посттоталитарной страны. То же самое касается и избирателей, которые весьма слабо ориентируются в политических доктринах, а коллективная память лишена опыта их применения. Рано или поздно консерваторы займут свое место в большой политике и сделают свой вклад в развитие страны, однако впереди у них еще очень долгий путь.

Share