Своевременный культ

Своєчасний культ

В середине XIX века украинская идея в Галичине выстояла благодаря произведениям Тараса Шевченко

В 1905-м известный галицкий ученый Василий Щурат, путешествуя по территории подроссийской Волыни, в Вишневце познакомится с более 80-летним Федором Кружилкою. От него он неожиданно услышит эпизод с 1846 года, когда здесь находился Тарас Шевченко интересовался возможностью хотя бы на часок перебраться за границу, к «австрийского» Подкамень.

Кажется, что тогда намерениям поэта не удалось осуществиться, по крайней мере, таких свидетельств не осталось, зато его произведения окажутся в подавстрийской Украине через полтора десятилетия. При жизни Шевченко — от 1840-го по 1861-й — вышло несколько изданий «Кобзаря», и Галичина открыла для себя его только после смерти, в 1862 году, когда купец Михаил Димет привез украинские книги из Приднепровья. Печатный «Кобзарь» сразу стал библиографической редкостью, которой почти никто не видел, однако сетью «Общин» разошлись рукописные копии, которые студенты переписывали и заучивали наизусть.

«Давно похоронена русинская нация»

В середине XIX века Галичина была далека до позже устоявшегося образа «украинского Пьемонта». Достаточно вспомнить, что предвестников национального возрождения здесь назвали «Русской троицей», ведь в первой половине 1830-х трое семинаристов были единственными на всю греко-католическую семинарию, стали разговаривать, как тогда говорили, «русским» языком. Сборник этнографических сочинений «Русалка Днестровская», которую они подготовили, ждала конфискация, а оценка директора полиции Паймана была безжалостной: «Мы имеем с поляками по горло хлопот, а эти сумасшедшие хотят еще оживить давно похороненную русинскую нацию».

Украинцы несколько оживились во время «весны народов» 1848 года, и не надолго, за волной подъема возникла еще большая волна разочарования, и духовенство, что было единственным высшим состоянием галицких украинцев, массово обратило свои взгляды на царскую Россию. Понятие «москвофилы» заменили более понятным — «святоюрці» (от главного греко-католического собора Святого Юра).

Своєчасний культ

Открытие одного из первых памятников Тарасу Шевченко, 28 сентября 1913-го, Винники возле Львова. Известно, что первый памятник появился в 1898 году в Харькове, в частной усадьбе местного банкира Алексея Алчевского. Зато в Галиции до Первой мировой войны было поставлено не меньше чем десяток общественных памятников

«Замісць одушевленя равнодушие, замісць порывов безсилє, замісць инициативы и движения гробовая тишина, замісць довіря в собственные силы полная апатия, — писал о 1850-е на Галичине и результат труда москвофилов Михаил Возняк. — Куда подул северный морозный ветер, с найурожайнійшої рили становилась пустыня, на которой ничего не было видно, кроме огромных туманов пороха».

Украинство как самостоятельная идея было слишком хилым и молодое поколение галичан, искавшего своего пути, отличного от «родителей», мало проблему: вне отстаиванием восточного обряда, который отличал их от польского гнета, молодежь не имела за что ухватиться и на что опереться. Появление первых произведений Шевченко, пришлась еще на времена «Русской троицы», не произвела должного впечатления, это были единичные поэзии, недоступны для общественности. Хотя уже в 1848-ом Иван Вагилевич назовет Шевченко «знакомитим поэтом», а Николай Устиянович «громким Шевченко».

Развитие напівмістичного культа Шевченко в Галичине был как никогда своевременным: Приднепровье оказалась под действием Валуевского циркуляра, что вскоре дополнят Эмским указом

В год смерти поэта несколько молодых галичан впервые познакомятся с украинцем из-за Австрийской империи — одесситом Владимиром Бернатович. Впечатление, что он произвел на присутствующих, описывал сын Маркияна Шашкевича Владимир: «В тесном піддашній комнатке мы прочитывали произведения великого нашего гения Шевченко, дополняемые из манускриптов рукой покойника (Бернатовича. — Ред.), и, глядя на живого-живісінького украинца, первого, которого мы познали, — мы слушали, задержуючи в памяти каждое его словцо о Тарасе, киевскую общину, про тамошние порядки, недоумивали красоте его языка и мужали».

Другой присутствующий на этом собрании, Даниил Танячкевич, воспылал от Бернатовича идеей общин. В 1860-х рядом с произведениями Шевченко общины станут краеугольным камнем в формировании новой генерации галицких украинцев. Сам Тинячкевич под псевдонимом Будиволя в журнале «Вечерниці» назовет поэта «нашим отцом Тарасом», и этот эпитет будет сопровождать фигура Шевченко дальнейшем.

Своєчасний культ

Один из первых памятников Тарасу Шевченко, село Жуков на Бережанщине (фото времен Первой мировой войны). Часть общественных памятников, в том числе и жуковский, были уничтожены «за Польши» в межвоенный период

Появление первого «Кобзаря» во Львове, что его в 1862 году привез Михаил Димет, даже частично не удовлетворил спроса — гимназисты и семинаристы лихорадочно поэзии переписывали и распространяли среди единомышленников. «Амбицией каждого из нас было уметь как можно больше произведений Шевченко наизусть», — вспоминал член тернопольской «Общины» Евгений Олесницкий. Нечто подобное творилось и в соседних гимназиях: «Когда появился был 1863 или 1864 года в Станиславе (современный Ивано-Франковск. — Ред.) один экземпляр «Гайдамаков», присланный одном школяреви каким-то добрым человеком из Львова, то его за пару день почти на куски разнесли. Всем нечего было дать сразу прочитать, и за властителем тянул ся всего по школе целый рой парней, которым он на голос муссов читать целую поэму, пока не охрип. Спустя вырывал ему второй книжчину из рук, и на корідорі в гимназии, или на улице, или где любой, начинал читать дальше».

В рукописные тексты включали также и «Ще не вмерла Украина», который приписывали «батьке Тарасу» и пели на собраниях. По своему содержанию и звучанию он сильно отличался от гимна «Мир вам, братья», который утвердила Главная русская рада 1848-го.

Открытие, хоть и посмертное, поэта-пророка не только захватило галицкую молодежь, а благосклонные отзывы появились в москвофильской «Слове» и польской Tygodnik Naukowy. Текст из последнего польские студенты переиздали отдельной брошюрой, и украинские гимназисты изучали биографию поэта «из польских рук». И далеко не все польские круги так реагировали на имя Шевченко, а вскоре окажется, что и старшее поколение духовенства потеряло благосклонный взгляд на его творчество: «… Церковный авторитет, казалось, готов был вот-вот бросить на него анафему», — писал Франко в «Молодой Украине». Панихиды по Кобзарем запрещали потому, что «схизматик», а когда молодежь обратилась к православной церкви, то студентами с подачи «святоюрців» заинтересовалась полиция. Доходило до того, что в доме общества «Русская Беседа» то выбрасывали портрет Шевченко, то снова вешали его на стену — не обращать внимания на славу «крупнейшего русского поэта» уже было невозможно. Состояние неопределенности со стороны старшего поколения толкал молодежь до тайных встреч.

Своєчасний культ

Шевченковский сдвиг во Львове, 28 июня 1914-го. На этом празднике около 10 тыс. украинцев представляли парамилитарные организации, насчитывавшие до 100 тыс. членов. Благодаря своей организованности украинцы добились создания собственного добровольческого легиона Украинских сечевых стрельцов

Закрытые двери, заслонені окна, на воротах один из товарищей на страже, а в небольшой комнатке нескольких нас, ребят из низшей гимназии и с того самого класса в святочнім настроения, — вспоминал гимназист из Бережан Богдан Лепкий. — Один говорит о жизни Шевченко, второй о его произведениях, двух, трех декламирует. Обязательно «Кавказ», выемки с «Посланія» и «К Основьяненко». Завещания не поем, лишь унісонно произносим его, как молитву. В речах больше доброй воли, чем мудрого содержания, потому что мы тогда в третьем или четвертом классе могли сказать о Шевченко? Ни в школе многие не слышали, ни вне школы не было что прочитать. Пересевали сквозь решето то, что было во вступлении к Шевченковских стихов (издание Сушкевича) и в лейпцигськім «Кобзари». Декламации, произнесенные почти шепотом, также не могли никого пірвати ни разжечь. А все же те мальчишеские, будто конспиративные посиделки трогали нас и настраивали на высшую ноту. Никто не смел о них знать, участники чувствовали себя связанными тайной, над ними витал дух великого поэта».

«Исповедники величественной завета нашего незабвенного кобзаря»

Тексты Шевченко пробудили в галичан заинтересованность историей, и когда накануне восстания 1863 года в поляков появилась мода на национальные шляхетские костюмы, — конфедератки, кафтаны и чамари, — то гимназисты-украинцы на это ответили ношением казацких шапок, шаровар, кафтанов и широких поясов. «Кружевной рубашка, широкие синие шаравари, «украинская» свита, конечно с кутасом, и казацкая шапка с аксамітним дном и золотым кутасом, шелковый пояс сине — или красно-золотой и такой же «скин» — такой выработал ся со временем народный способ убираня, — напишет громадівець Остап Терлецкий. — Подобный вид совершенно отличался от традиционной одежды галицких украинцев, но молодежь упорно искала по синей тканью и фасоном шаровар.

Своєчасний культ

«Смотрю, уж светает» — картина Осипа Куриласа, 15 декабря 1918-го. Одно из редких «улыбающихся» изображений поэта. Нарисована во время польско-украинской войны, когда еще сохранялись надежды на собственную государственность. В оригинале сзади Шевченко были изображены профили стрелков, но уже при советской власти появился приказ украинских воинов зарисовать

Удивительная мода овладела и львовскую греко-католическую семинарию. Еще два десятилетия назад семинаристы разговаривали на польском и принадлежали польских нелегальных кружков, а теперь они могли поразить не одного свидетеля: «В семінарськім огороде богословы, выстроены в шараварах, кафтанах, подпоясанные поясами, раскладывали костер и при игре на трембите пели… пастушьих песен!».

Не меньшее влияние творчество Шевченко и на язык: гимназисты спонтанно переходили на фонетическое правописание. Его утвердят аж 1892-го, а тогда, в 1860-х годах, это был революционный шаг, ведь азбучные войны между «твердыми» (сторонниками зросійщеного варианта) и «мягкими» (фонетического) были чрезвычайно ожесточенными. Лексикон молодежи изобиловал ранее не известными оборотами, и современник, исследуя переписку «граждан», цитировал их приветствия: «Здоровы были, господин Осауле», «Насылаю вам с несколько казацких поклонов, господин Брат», или «Милый Братіку, ты мой сокол, Гетман! Со всей сердечностю истинной казацкой души…».

Своєчасний культ

Школа в Устилуге, Волынь, 1917-й. Сзади украшен портрет Тараса Шевченко. Эту школу, как и еще около 80 других учебных заведений, во время Первой мировой войны открыли галицкие Украинские сечевые стрельцы, так не впервые про украинского поэта школьники могли узнать от учителей-галичан.

 

Развитие напівмістичного культа Шевченко в Галичине был как никогда своевременным: Приднепровье оказалась под действием Валуевского циркуляра, что вскоре дополнят Эмским указом. Несмотря на чрезвычайно ограниченные возможности, галицкая молодежь таки внесет свою лепту в популяризацию произведений Кобзаря. 1866 года группа студентов поставили себе цель издать полное издание произведений Шевченко. Учитывая время и место, работа почти Сизифов, ведь в Галичине по рукам передавались рукописные произведения, подлинность которых было трудно установить. Еще толику стихов было опубликовано во львовских «Вечерницях» и «Цели», а также петербургской «Основе», которую попутно привозили странствующие надднепрянцы. Книга под названием «Поезиі Тараса Шевченко» появилась во Львове в 1867-м, в период Пасхальных праздников. Пока товарищи готовили сборник, разъехались на каникулы, один из них — Игнат Рожанский — не вытерпел и, не дожидаясь, пока придут кириллические черенки (шрифты. — Ред.), заказал в польской типографии Оссолинских первые экземпляры. В книгу, содержавшую почти три сотни страниц, вошли запрещенные в Российской империи «Кавказ», «Сон» и, конечно, «Еще не вмерла Украина». В последующие годы это издание дополнят еще двумя томами.

Того же 1867-го из Киева в Лейпциг на обучение через Львов ехать 25-летний Николай Лысенко. Знакомство с ровесниками-галичанами не пройдет напрасно: когда за несколько месяцев во Львове впервые будут устраивать публичный вечер памяти Шевченко, то организаторы будут иметь проблему с музыкальной частью. Александр Барвинский, что занимался изданием произведений Кобзаря и подготовкой вечера, обратился к Лысенко с просьбой написать к празднику мелодию к «Завещания». «Прислали мне при письме стихотворение Шевченко «Завещание» с просьбой положить его на музыку, так как они, судя по лестным отзывам чехов в моей обработке, не находят, к кому бы более можно было обратиться, как не ко мне», — писал в письме к родным в феврале 1868 года Николай Лысенко. Хотя с похожей просьбой обратились и к Михаила Вербицкого — автора музыки к «Ще не вмерла Украина». Так неожиданно во Львове появилось сразу две мелодии «Завещания», которые впервые прозвучат по случаю седьмой годовщины смерти поэта. А для Лысенко с этого началось продолжительное увлечение и работа над произведениями Шевченко.

Молодежь не только переиздала «Кобзаря», организовала первое публичное праздник и распространила культ поэта в гимназиях, но и создала новое движение под названием народники. В своем программном брошюре (1867) они не забудут упомянуть и надднепрянского гения: «[Мы] исповедники величественной завета нашего незабвенного кобзаря, Тараса Шевченко… Славимся 15-мільйоновим народом… имя его есть русский, украинский, земля, мамочка его родная, Русь-Украина. Заядлые враги — ляхи и москали… С тем мужицким, латами покрытым народом будем стоять вместе, как верные его дети».
Чествование Шевченко постепенно станет официальным и разрешенным. Некоторое время это еще создавало проблему священникам, но гимназисты старались избегать неоднозначных ситуаций. Во Львове традиционно прибегали к услугам православного отца, а что творилось вне столицей края, известно из описаний «Цели»: «На провинции, где православных церквей не было, ученики советовали себе вот так: приходил один из них к священнику (разумеется, греко-католического) и просил отслужить заупокойную Мессу за «отца». На это богослужение «за отца» собирались пораньше, перед школьной наукой, все ученики, и тогда «сын» подавал священнику, что его «отец» назывался Тарас…».

В 1873 году появится первая организация, в названии которой упомянут Кобзаря, — Общество имени Шевченко. Его будут финансировать украинцы из Российской империи, а своего расцвета оно вступит уже с превращением в научное и когда его возглавит надднепрянец Михаил Грушевский. Фигура Шевченко займет видное место в пантеоне галицких украинцев. Накануне Первой мировой войны памятники поэту будут появляться в разных местностях галицкого края, опережая подобные в Приднепровье, а апогеем культа Шевченко в Австро-Венгрии станет празднование 100-летия со дня рождения поэта, которое праздновали 28 июня 1914 года. В тот день около 10 тыс. галичан в униформах различных пожарно-руханкових, скаутских или спортивных обществ прошли по центру Львова. Этого же дня в другом углу империи, в Сараево, босниец Гаврило Принцип застрелит престолонаследника Франца Фердинанда, что подтолкнет мир к глобальной войне. Военная демонстрация украинцев по случаю юбилея Шевченко открыла новый этап в развитии украинства: она продемонстрировала готовность галичан творить вооруженные формирования, и уже скоро появится первая официальная военная формация — Украинские сечевые стрельцы.

Share