Собственным примером

Власним прикладом

Иван Бущук, позывной Карабин, начинал войну в добровольческих формированиях. Он получил военное звание, после чего сразу мог бы найти себе место в регулярной армии, однако подписать контракт с одной из бригад, что находится в зоне боевых действий, нажился только теперь, летом 2019-го.

«Однажды я приехал с фронта домой и папа сказал мне: «Ваня, записывай все, что видишь. Хотя бы несколько строк. Иначе ничего не будешь помнить». Так и произошло, я все позабывал. Плохое и хорошее. Однако меня порой преследует один эпизод, который случился в начале войны, — вспоминает Иван Бущук. — Я с группой бойцов прибыл на один из блокпостов, что под Славянском. Тогда как раз шли бои за этот город. Мы должны были выполнить одно задание, но артиллерия российских наемников крошила все из минометов. Один из бойцов, который был там, не успел надеть бронежилет. И когда рядом упала мина, ему вырвало осколками все кишки, посекло ногу, а сама рука держалась только на мышцах. Один из моих собратьев, у которого уже была не первая война, рассказывал, что оторванная нога, голова — это ничего. Когда же ты видишь человеческие внутренности — тогда и слышишь запах смерти. А это очень плохо. В тот момент я почувствовал смерть. Не свою, но почувствовал. Мне тогда было только 19 лет. И именно жизнь я воспринимал иначе, смерти не боялся. Относился к ней как к привычному явлению, хоть и неприятного».

После того Иоанн стал бывать в зоне боевых действий все чаще. Они приезжали с друзьями на несколько дней на передовую, после чего возвращались домой. Своего участия в войне нигде не афишировали. Даже родители не знали, куда это парни исчезают с определенной периодичностью. «Моя сестра училась на врача и работала медиком на скорой помощи. Как волонтер ухаживала за ранеными в нашем днепровском госпитале. Когда туда начали привозить первых ребят, просила меня о помощи, потому что не хватало рук, чтобы переносить бойцов. Помню, среди раненых был еще совсем молодой парень. Его ранило под Зеленопіллям, когда российские оккупанты накрыли их бригаду «Градами». Он ужасно стеснялся, что девушки его будут мыть. Наталья, так зовут мою сестру, попросила меня сделать это, — вспоминает Иван. — Парень был тяжело ранен, ему осколками перебило обе конечности, он почти не двигался. И мне пришлось помогать ему. Поражало то, что солдат был даже моложе меня. А через некоторое время в Днепр пришел еще один борт с ранеными бойцами. Их было очень много, и все они в тяжелом состоянии. Медсестры бегали в панике, не зная, что делать с таким количеством людей. Я снова помогал им. Помню, среди них был один парень с оторванной ногой. Когда мы перегружали его из машины на носилки, я пытался найти концовку, но мне это не удавалось. Только потом понял, что с ним. Когда приближался его тело по коридору, увидел, что сплошная концовка просто перемотана проволокой. Именно такие жизненные случаи закаляли меня, давали возможность воевать».

Случались во фронтовой биографии Карабина и перерыва. В 2016-м Иван полгода не был на передовой. Выгорел, надоело. Все просто достало: никаких изменений, постоянные выезды, бывало, что и дважды в неделю. Собирали волонтерку — везли ребятам. Потом оставались с бойцами, стрелял с ними по врагу, а потом возвращались домой. Трудно было осознавать, что не знаешь, когда этому наступит конец. Однако, как это часто бывает с ветеранами, тыловое жизни тоже довольно быстро надоело. Поэтому после некоторого перерыва возобновил свои поездки на фронт. Жил не так уж далеко от линии соприкосновения: от родного села Карабінівки, что на Січеславщині, в ближайших наших позиций не более как два часа езды автомобилем. Иван полушутя говорит: «У меня часто болит голова в мирной стране, артериальное давление повышается. Однако боль проходит, как только въезжаю в Донецкую область. Звучит смешно, но в тоже время это ужасная правда. Мне в зоне боевых действий спокойно».

Переходить из добровольцев в ВСУ Иван не спешил, хотя в 2017-м получил на военной кафедре звание офицера запаса. Объясняет это так: «Я постоянно нахожусь на фронте, вижу настоящую ситуацию. А не ту, о которой рассказывают по телевизору. Наша армия изменилась в лучшую сторону, однако есть очень много негатива. На войну уходит немало гастарбайтеров. Они не хотят воевать, их цель — заработать денег. Плюс одевают, кормят, предоставляют льготы. В мирной жизни такого нет. Я недавно видел, как парень во время боя бросил автомат и скрылся в блиндаже со словами: «Я не пришел сюда умирать!». Это недопустимо, с таким явлением надо бороться. Хотя здесь вина полностью ложится на военкоматы, которые, пытаясь выполнить план, берут в армию всех, кто хочет. Я видел офицеров, которые не знают, сколько в них людей во рту. Они постоянно находятся в своих командных пунктах и бойцов почти не приходят. Корону одели и считают, что солдаты — это рабы, которые должны рыть землю и умирать за них. А сами сидят и злоупотребляют алкоголем».

Однако со временем Иван решил бороться за изменения в армии собственным примером: «Твоя рота — это семья. Их проблемы — твои проблемы. Ставишь перед ними задачу, требуешь чего-то — докажи, что сам можешь это сделать. Борешься с «аватарами» — сам не употребляй алкоголя. Требуешь, чтобы они носили шлемы, бронежилеты, — покажи на себе, как это должно быть. Поэтому я иду в армию, чтобы бороться с негативом, который разъедает наше войско. Не знаю, насколько смогу быть образцом, как меня будут воспринимать бойцы. Но хочу попробовать. Тем более что людей, которые видели войну от самого начала и могут поделиться опытом, сейчас на позициях не хватает». Для молодого офицера (сейчас Ивану 24) деньги не являются мотивом. Сам он из фермерской семьи и считает себя обеспеченным человеком. «Просто не хочу в дальнейшем оставаться сторонним наблюдателем», — объясняет Карабин. Он имеет кому подражать в своей офицерской карьере. И называет вполне конкретные фамилии: «Конечно, это Владимир Цірик, позывной Оса, офицер 93-й бригады, который погиб в бою с московскими наемниками. Этот парень — легенда. Я его знал лично, видел работу Владимира. Всегда свой, родной, солдатский. Даже будучи тяжело раненым, Оса сказал, чтобы сначала эвакуировали бойцов, а потом его. Жертвенность и уважение своих воинов — это высочайшее благородство защитника Украины. Александр Сак, позывной Стафф, друг Владимира, капитан из 93-й бригады. Он тоже является образцом того, каким должен быть офицер. Роман Якимов (Гроза), офицер 24-й бригады, который постоянно с ребятами на позициях. Грязный, в пыли наравне с бойцами таскает мешки, обустраивает линию обороны. Это много значит».

Share