Рискованная секретность. Что порождает коррупцию в ОПК

Ризикована секретність. Що породжує корупцію в ОПК

Как чрезмерная секретность оборонных закупок стала источником коррупционных рисков

Хищения в армии — своеобразный мем, с которым у украинцев ассоциируется чуть ли не каждый экс-министр обороны времен президентства Виктора Януковича и ранее. Однако это явление никуда не исчезло и после Революции достоинства. 2018-го Верховная Рада создала Временную следственную комиссию для расследования хищений в Вооруженных Силах в 2004-2017 годах. Через полгода работы ее председатель Иван Винник рассказал, что комиссия выяснила количество техники, которую министры обороны безосновательно распродали в течение 2004-2014-го. Обвинения прозвучали в адрес Анатолия Гриценко, Юрия Еханурова, Иващенко, Михаила Ежеля, Павла Лебедева, Дмитрия Саламатина. Последнему, кстати, накануне Генпрокуратура объявила подозрение в подрыве обороноспособности Украины и других преступлениях, которые привели к убыткам на сумму $560 млн.

Окончательный отчет депутатская комиссия должна представить примерно в середине 2019 года. В то же время общественная организация StateWatch взялась анализировать уголовные производства 2014-2018-го, которые касаются оборонных предприятий. Как рассказал председатель StateWatch Глеб Каневский, с 2014 года только в отношении предприятий концерна «Укроборонпром» открыто более 100 производств. А большинство дел, возбужденных в 2014-2015-м, продолжаются до сих пор. По их подсчетам, в тех производствах, которые есть в открытом доступе, убытки достигают 1 млрд грн с 2014 года, и это очень оптимистичная цифра, поскольку много материалов засекречено.

На основе этих уголовных дел эксперты выделили основные коррупционные схемы, которые есть в оборонно-промышленном комплексе. Первая из них — уничтожение заводских мощностей. Как выяснили эксперты, есть два завода, о которых в 2018-м были открыты уголовные производства: Харьковский завод транспортного оборудования и киевский завод «Маяк». «ХЗТУ еще 10 лет назад проходил процедуру санации и передал все свои мощности — более 100 наименований уникального оборудования — одноименной частной фирме. Когда после Революции достоинства завод реанимировали и он стал получать новые заказы, оказалось, что частная фирма, которая имеет такое же название, не возвращает ему оборудование. Фактически представители этой фирмы отказались пускать к себе представителей государственного завода, за что полиция Харьковской области открыла уголовное производство», — пояснил Каневский.

Против киевского завода «Маяк» полиция открыла производство из-за вывоза оборудования, что было выдано за металлолом. «Работы на заводе проводились таким образом: указанные работники в количестве четверо-пятеро человек резали оборудования, когда накапливалось достаточное количество, прибывал автомобиль и загружал его. Примерно два месяца ездили небольшие автомобили по две тонны, а потом начали появляться машины по 10-15 тонн», — цитирует Каневский слова свидетелей.

Вторая схема — незаконный экспорт военных товаров. «Работники Харьковского государственного авиационного производственного предприятия пытались незаконно вывезти из Украины в Казахстан шины к самолету Ан-72. Это зафиксировала Служба безопасности Украины. Представители экспортного предприятия «Промоборонэкспорт» заплатили $1,340 млн за посреднические услуги иностранной компании за то, что украинские специалисты оказывали правительства Мексики услуги по ремонту вертолетов. И, как оказалось, чиновники не имели необходимых разрешительных документов для оказания таких экспортных услуг», — отметил эксперт.

Третья схема, одна из самых распространенных, — закупка у фиктивных фирм. Причем часто потом следствие устанавливает, что эти товары ввезены из России или «взяты» со складов Минобороны, говорит Каневский. Например, Львовский государственный авиационно-ремонтный завод на протяжении 2017-2018 годов закупил оборудования и запчастей на 13,6 млн грн у фирм, которые оказались фиктивными. Завод «Маяк», в свою очередь, пересказал более 680 тыс. грн ряде компаний за прицелы к минометам, но, как впоследствии оказалось, фирмы, которые получали деньги и поставляли эти прицелы не имеют возможностей производить или закупать их и поставлять на оборонное предприятие. Кроме того, по словам Каневского, есть ряд уголовных дел, открытых преимущественно в 2015-2016-м в отношении должностных лиц предприятий ОПК, которые касаются закупок запчастей и оборудования в России через украинских посредников. Или же предприятия космической отрасли имели обязательства по долгосрочным контрактам между Украиной и РФ, которые автоматически выполнялись даже с началом войны. «Тот же Южмаш в 2015-2016 годах еще поставлял определенные запчасти, наименования которых закрыты, в РФ, и работники этого завода туда ездили, это зафиксировано в уголовных процессах», — рассказал эксперт.

Еще один пример из судебных дел — закупка некачественных или несуществующих запчастей. По данным СБУ, Львовский бронетанковый завод по такой схеме на протяжении последних лет выплатил более 30 млн грн. А Николаевский бронетанковый завод отдал 4 млн грн предоплаты за двигатели бронемашин фирмы Iveco. «Затем работники завода приняли подобные ведра (цинковые. — Ред.), подобный металл, который был у них на производстве, порезали его, сделали коробки с надписью «Двигатели», поместили тулы металл, запломбировали и демонстрировали его представителям Минобороны и концерна «Укроборонпром» как двигатели, которые ожидают времени, чтобы выполнить государственный оборонный заказ перед Минобороны, а именно чтобы отремонтировать бронемашины и отправить их на фронт», — рассказывает Каневский.

Последняя из популярных схем — закупка по завышенным ценам. Как отметил эксперт, в конце 2018-го было открыто уголовное производство в отношении должностных лиц Житомирского бронетанкового завода за то, что они переплатили 1,7 млн грн за запчасти до танков и бронемашин.

Причин таких явлений в оборонно-промышленном комплексе может быть несколько. Во-первых, говорит Каневский, в Администрации президента нет стратегии по преодолению коррупции в ОПК. «Дело в том, что, по законодательству, именно президент непосредственно ответственный за назначение директора Укроборонпрома, ключевого предприятия в ОПК. Глава государства ответственен за формирование большинства наблюдательного совета, который должен осуществлять независимый контроль над концерном. Он также ответственный за силовой блок, СБУ, Генпрокуратуру, однако уголовные производства, которых более 100, продолжаются с 2014 года и не закрываются или закрываются, но никто не несет ответственности», — объясняет он.

Негативным фактором в StateWatch считают и большое количество государственных предприятий в оборонпромі, которые невозможно проконтролировать. По словам Каневского, их более 200 и половина фактически обанкротилась, поэтому эту область следует оптимизировать. Он добавляет, что уже есть перечень государственных предприятий ОПК, которые обанкротились и которые Укроборонпром подготовил к приватизации, но она откладывается годами.

Однако больше всего возможностей для махинаций открывает секретность оборонных закупок, считают эксперты. «Когда мы говорим, что заводы закупали запчасти или что-то продавали, то не можем назвать точные наименования только потому, что это элементы государственного оборонного заказа, которое находится под государственной тайной. Даже следователи сталкиваются с препятствиями, когда расследуют такие дела», — отмечает Каневский.

Сегодня формирование государственного оборонного заказа — сложный бюрократический процесс со многими этапами, каждый из которых непрозрачен и содержит определенные риски, объясняют в Независимом антикоррупционном комитете по вопросам обороны (НАКО). По словам экспертов, эта чрезмерная засекреченность является источником коррупционных рисков и злоупотреблений, а механизм оборонного заказа построен так, что гриф «совершенно секретно» применяется для закупок, информация о которых не представляет угрозы национальной безопасности.

Например, говорят в НАКО, за последние три года одним из главных частных поставщиков Нацгвардии и Минобороны стало ПАО «Автомобильная компания «Богдан Моторс». Его совладельцем раньше был Петр Порошенко, со временем оно перешло в собственность Олега Гладковского, первого заместителя секретаря СНБОУ и главы межведомственной комиссии по политике военно-технического сотрудничества и экспортного контроля. Речь идет о поставке специализированных автомобилей, пунктов обогрева, автобусов «Богдан» и тому подобное.

«Очевидно, что в конкретном случае общественный интерес преобладает вероятные риски национальной безопасности, ведь здесь речь идет о закупке современного высокотехнологичного оружия, которая дает существенное преимущество на поле боя или техники, информация о наличии которой может навредить обороноспособности Украины (к примеру, информация относительно закупок средств радиоэлектронной борьбы, средств специальной связи, систем противовоздушной обороны, специальной разведывательной техники и так далее). В ситуации с «Богдан Моторс» ярко демонстрируются два основных риска: чрезмерное засекречивание и потенциальный конфликт интересов», — отмечают в НАКО. По мнению экспертов, такие закупки должны быть открытыми.

Однако доля секретных закупок в оборонном бюджете только растет: в 2016-м она составляла 14,5%, в 2017-м — 18%, в 2018-м — 19,6%. В то же время, говорят в НАКО, доля тайных закупок Департамента обороны США в 2016 году составила 10% бюджета, в Германии доля тайного бюджета не превышает 1%, в Болгарии это не более 2%.

Отдельным источником рисков НАКО считает внутренние закупки Укроборонпрома: товары, услуги для производственных нужд концерна. «Большинство предприятий Укроборонпрома не являются «заказчиками» в понимании закона о публичных закупках, следовательно, это означает, что они не обязаны использовать систему ProZorro для организации торгов. Львиная доля закупок, осуществляемых предприятиями концерна, происходит через коммерческий электронная торговая площадка (ЭТМ). В отличие от ProZorro, завершены все процедуры на ЭТМ архивируются, то есть сторонний пользователь — журналисты, общественность — не имеет к ним доступа. Речь о более 4 тыс. торгов ежемесячно, или 30-50% всех закупок концерна. Остальное закупок незначительные или тайные. Насколько нам известно, сегодня Укроборонпром работает над совершенствованием процедуры проведения этих закупок, однако о полноценном переходе на систему ProZorro пока что не говорится», — объясняют в НАКО.

Минимизировать такие коррупционные риски можно увеличением прозрачности оборонного заказа, усовершенствованием процедуры внутренних закупок Укроборонпрома. Еще одним важным шагом является независимый финансовый аудит концерна. И недавно Укроборонпром начал процесс закупки услуг аудита через ProZorro. Также, как считает StateWatch, государство и частные производители имеют составить каталог военных товаров, которые можно будет купить без ограничений, и проводить их закупку через ProZorro. А под гостайной останутся технологии, которые действительно нуждаются в защите от других стран, недобропорядочных производителей или конкурентов.

Share