Референдум Кучмы: Слишком большая цена

Референдум Кучми: Надто велика ціна

Фото: УНИАН

Почему игры команды Зеленского с укрощения парламента могут представлять угрозу государственности и территориальной целостности

Погружаясь в противостояние с уже якобы распущенным парламентом и не имея уверенности в полной лояльности следующего, окружения новоизбранного главы государства активизировало поиск инструментов давления на депутатский корпус. 73% на президентских гонках навеяли ощущение избранности, по которому слишком сильно бьет нежелание действующего парламента выполнять роль ассистента в уже парламентской кампании политсилы президента. Представитель Владимира Зеленского в ВР, а по совместительству один из главных идеологов его политсилы Руслан Стефанчук недавно с нескрываемым раздражением заявил: «С момента инаугурации, за период с 20 мая по 7 июня, парламент не поддержал ни одной инициативы президента. Они считаются отклоненными и снятыми с рассмотрения».

После эффектной атаки, которая началась с инаугурационного роспуска парламента и такого ожидаемого избирателем Зеленского публичного унижения депутатов, последние перешли к тихому позиционного противостояния, в котором новый глава государства сейчас противиться им не способен. Такое соревнование, не исключено, может продолжиться и после переизбрания Верховной Рады. Однопартийное большинство «Слуги народа» рассматривается как неопределенная перспектива даже в окружении самого Владимира Зеленского. И озвученные недавно планы реформирования парламента результаты кучмовского референдума 20-летней давности лишь подтверждают неуверенность его команды обеспечить эффективный контроль за законодательным органом в условиях действующей модели власти.

«20 лет СПУСТЯ»

В одном из недавних своих интервью упомянутый выше главный идеолог и представитель Владимира Зеленского в парламенте Руслан Стефанчук довольно откровенно заявил: «Мы не готовы сегодня игнорировать мнение граждан, высказанное 2000 года. Тогда было четыре вопроса, в частности относительно двух палат и уменьшение количества депутатов… Мы не можем игнорировать то, какой процент граждан тогда за это проголосовал» (82,9%. — Ред.).

Здесь нужно напомнить об обстоятельствах и цели, которую тогдашний президент, а ныне один из соратников Владимира Зеленского Леонид Кучма ставил перед референдумом 2000-го. Действующая (хоть и с изменениями) Конституция была принята в 1996 году в условиях жесткого противостояния Кучмы с Верховной Радой, во главе которой стоял непримиримый оппонент Александр Мороз и в которой преобладали оппозиционные силы. В своей первоначальной редакции Конституция 1996-го зафиксировала властный дуализм в стране. С одной стороны, вся вертикаль исполнительной власти могла функционировать в базовом режиме вполне автономно от ситуации в парламенте, под руководством президента, правительства, местных администраций. С другой — фундаментальные решения вроде закона о госбюджете, которые, по Конституции, регулировались исключительно законами, согласия на назначение премьер-министра, генпрокурора, ряда других руководителей центральных органов исполнительной власти, должны приниматься парламентом.

Вторая палата в условиях современной Украины — это эскалация межрегиональных противоречий, актуализация темы федерализации и создания тепличных условий для реализации сценариев дестабилизации и фрагментации страны Кремлем

Верховная Рада, в которой к началу 2000 года доминировала левопопулистская большинство, и исполнительная вертикаль, возглавляемая президентом, по принятой в 1996 году Конституции, долгое время могли жить фактически в параллельных реальностях. Парламент без согласования с президентом и правительством нередко принимал оторваны от жизни постановления и законопроекты, которые никого ни к чему не обязывали. А нечастые совместные решения принимались на основе довольно сложных ситуативных компромиссов. Сразу после успешного переизбрания на второй срок в конце 1999 года Леонид Кучма попытался перейти в очередное наступление на парламент и добиться пересмотра баланса полномочий, зафиксированных в 1996-ом. В начале 2000-го в парламенте удалось осуществить названную тогда так журналистами «бархатную революцию». Она стала возможной благодаря временному альянсу с правоцентристами в парламенте и формированию правительства Виктора Ющенко в декабре 1999 года.

В условиях противостояния на выездном заседании части депутатов, которое пришлось проводить за пределами парламента, удалось отстранить коммунистов и социалистов от руководства ВР и создать проправительственную большинство. Чтобы закрепить победу, был объявлен референдум, который состоялся 16 апреля 2000 года и обеспечил тогдашнему президенту нужны утвердительные решения. Первое касалось права распускать ВР в случае, если в течение месяца не сможет сформировать постоянно действующее парламентское большинство или не утвердит течение трех месяцев государственного бюджета. Второе: изъятие из Конституции нормы о том, что нардепов нельзя будет без согласия Верховной Рады привлечены к уголовной ответственности, задержать или арестовать. Третье: уменьшение с 450 до 300 количества народных депутатов и переход к двухпалатному парламенту, одна из палат которого представляла бы интересы регионов Украины.

Однако тогдашняя атака президента на ВР, которая опиралась на результаты референдума 2000-го, захлебнулась в условиях конфликта в правоцентристской большинства акций «Украина без Кучмы», отставки правительства Ющенко и начала двух судьбоносных избирательных кампаний: в парламент 2002-го и президентской 2004-го. Результаты референдума были спущены на тормозах, учитывая то, что для их имплементации, по решению КСУ, нужно было утверждение конституционного большинства в ВР. Что, несмотря на попытки Администрации Кучмы, оказалось невозможным (хоть и не хватило лишь нескольких голосов). Зато очередные, но уже диаметрально противоположные, изменения в главный документ страны, которые, наоборот, ограничивали власть президента и усиливали парламент, были проведены в условиях Оранжевой революции. Подготовленные эмиссаром Путина и за сумівництвом тогда руководителем АП Кучмы Виктором Медведчуком, они имели целью ограничить возможности новоизбранного нелояльного Кремлю президента Ющенко и заложить под украинскую политическую систему мину замедленного действия в форме компетенційного противостояние президента и правительства.

Во время очередного вызванного этими изменениями противостояние в треугольнике президент — правительство — парламент 16 апреля 2008 года Конституционный Суд постановил, что «решение всеукраинского референдума относительно принятия законов (внесения в них изменений или отмене законов) является окончательным и не требует утверждения или одобрения ВРУ или любыми другими органами государственной власти Украины». Это фактически открыло путь к имплементации результатов референдума 2000-го в интересах тогдашнего президента Виктора Ющенко. Однако его администрация так и не решилась использовать те возможности вплоть до президентских выборов 2010 года.

Несмотря на это, референдум 2000-го и решение КСУ от 16 апреля 2008-го оставили открытым окно возможностей для атаки на парламент, изменения Конституции и соответствующего усиления полномочий президента фактически в любое время при условии наличия у последнего политической воли и желания отформатировать конституционное поле под себя. Этим, похоже, и надеется воспользоваться нынешнее окружение Владимира Зеленского.

Против здравого смысла

Если взглянуть на изменения, которые были поддержаны на референдуме 19 лет назад, то выясняется, что право роспуска парламента в случае неспособности сформировать большинство у президента уже есть. Изменения в Конституцию об ограничении депутатской неприкосновенности запущены. Фактически остается два невыполненные пункты: уменьшение количества депутатов с 450 до 300 и введения двухпалатного парламента. Если первое решение непринципиальный и преимущественно популистское, то второе может иметь судьбоносные последствия для страны.

При чем логика Кучмы в введении двухпалатного парламента своего времени заключалась в том, чтобы через выбранную палату от регионов обеспечить контроль над избранной по пропорциональной системе, где были высокими шансы на победу оппозиционных сил. Две палаты в любом случае всегда дают больше шансов для игры третьей силы — Админстрации президента.

Ситуация в Зеленского, на первый взгляд, будто противоположная. Сейчас у него большие шансы были бы как раз по пропорциональной системе. Однако это сейчас, когда пропорциональная составляющая должна обеспечить «Слуге народа» если не однопартийное большинство, то по крайней мере прочные позиции в парламенте. Зато после получения власти и начала прогнозируемого невыполнения большинства его ожиданий протестного электората, а следовательно, и неотвратимой потери рейтинга, мажоритарная составляющая для власти Зеленского будет такой же палочкой-выручалочкой, какой была и для всех остальных руководителей страны за последнюю четверть века.

Спикеры команды Зеленского упражняются в софистике, оправдывая целесообразность создания двухпалатного парламента. В частности, Руслан Стефанчук аргументирует эту необходимость так: «Когда мы сводим на одной площадке депутатов-мажоритарщиков и депутатов-списочников, то теряется единство интересов. Мы не получаем ни политической структурированности, ни регионального представительства. Смешанная модель и превратила украинский парламент на крупнейший политический «мегамаркет». Однако на самом деле в такой способ лишь затушевывают давно перезревшей необходимости ликвидации мажоритарной составляющей (кстати, успешно отмененного в начале 2000-х и реанимированной только в 2012 году Януковичем, который не имел других шансов сохранить большинство в парламенте).

Вторая палата для регионального представительства в условиях Украины — это не просто вынесение за скобки мажоритарной составляющей. В наших реалиях постколониализма и недосформованої идентичности это прежде всего безальтернативная эскалация межрегиональных противоречий, реактуалізація темы федерализации и, наконец, создание тепличных условий для реализации сценариев дестабилизации и фрагментации страны Кремлем.

Двухпалатные парламенты существуют в основном или в тех странах, которые являются федерациями или конфедерациями, созданными на основе различных государств, и призваны согласовывать их интересы. Или как исторический рудимент и дань традиции сословного общества, когда в верхней палате заседали представители аристократии или феодальной слои, а в нижней — общин.

В украинских условиях, да еще и в контексте идеи уменьшения количества депутатского корпуса верхняя палата парламента не сможет стать представителем территориальных общин, то есть единиц местного самоуправления. Ведь количество ОТГ в Украине уже приближается к тысячи, хоть у них объединенная еще далеко не вся страна. Во Франции, например, существования верхней палаты — Сената, несмотря на историческую сословную традицию двоплатного парламента, сегодня также аргументируется представительством территориальных общин. Лишь в Сенат входит 348 представителей, не говоря уже о депутатах нижней палаты.

Поэтому уменьшение или даже сохранения количества депутатского корпуса в Украине и создание в его составе верхней палаты для представительства территориальных общин — это взаимоисключающие вещи. Зато в логике кучмовского референдума 2000 года и нынешних идей команды Зеленского речь может идти только о представительство крупных регионов — областей. А это уже залог фрагментации страны и антипод антифедералістської модели децентрализации, которая осуществляется в стране с 2014 года. Последняя, как известно, предусматривает, что права и ресурсы получают не альтернативные Киеву центры — областные (а следовательно, и их местные элиты для того, чтобы дальше по своему усмотрению перераспределять их между базовыми территориальными общинами, используя как средство воспитания в них «региональной» лояльности), а непосредственные адресаты — базовые территориальные общины. Ведь у жителей Харькова и, скажем, Коломакской ОТГ Харьковской области общих, особенно «местных» интересов не больше, чем у той же общины, скажем, с Киевом или Полтавой. Вместе с тем в рамках регионального представительства в предлагаемой командой Зеленского второй палате территориальные общины были бы привязаны, скорее всего, на правах совершенно бесправного довеска к региональных лоббистов, не исключено, что с откровенным привкусом «русского мира».

Нормальная модель децентрализации на основе базовых территориальных общин не требует никакого территориального представительства и других палат. Ведь даже за представительства пусть и базовых территориальных общин большинство в такой палате будет формироваться по принципу «стенка на стенку». И меньшинство, пусть и в 40-45% территориальных общин, будет караться, например, отлучением от доступа к финансовому ресурсу на развитие или его непропорциональным распределением. Точно так же, как до сих пор это происходило с нелояльными к исполнительной власти депутатами-мажоритарщиками, не говоря уже о других аспектах розбурхування вариантов территориального противостояния (например, городские общины — сельские территории, восточные — западные, металлургические — нефтегазовые и так далее).

Интересно, что и сам представитель Зеленского в парламенте признает наличие двух путей в парламентском представительстве: «Или нарезания волостей с надзирателями, тогда это мажоритарка. Или политическое структурирование общества, тогда это пропорционалка». Однако он то делает из этого совершенно противоположные выводы, то целенаправленно лоббирует «нарезание волостей» для местных феодалов и базу для расшатывания государственности и территориальной единства страны. Когда соединить эти инициативы относительно введения второй палаты парламента с не менее оторванными от жизни популистскими инициативами вроде вынесения максимального количества вопросов на референдумы и «народного вето», то получается картинка только на первый взгляд управляемого (по крайней мере в пределах страны) хаоса.

Не нужна богатая фантазия, чтобы понять, что вместе с провоцированием межрегиональных конфликтов (а именно это, а не их слаживание, только и может быть следствием появления отдельной палаты для регионального представительства) такое привлекательное из популистских соображений «вето» и «прямое народовластие» способны сыграть на руку кому угодно, только не тем, кто стремится укрепления, консолидации и повышения эффективности управления такой страной, как Украина.

Share