Почему не ищут пропавших в оккупации

Чому не шукають зниклих в окупації

Закон о розыске пропавших без вести на оккупированных территориях так и не начал работать, хотя количество этих людей постоянно растет

Прошел год после принятия закона «О правовом статусе лиц, пропавших без вести», который должен облегчить розыск таких людей на оккупированном Донбассе и в Крыму. Согласно им, в ноябре 2018 года должна быть создана комиссия по вопросам пропавших без вести и единый реестр информации об этих лицах. Также закон вводит процедуру предоставления правового статуса пропавших без вести во время конфликта и государственную поддержку их родственников.

Кроме того, в Уголовном кодексе появилась ответственность за насильственное исчезновения – арест, задержание, похищение или лишение свободы человека, совершенное представителем государства, в частности иностранной, с последующим отказом признать факт лишения свободы или сокрытием данных о ее судьбе или местонахождении (см. Неделя, №28/2018).

Однако закон до сих пор не действует, реестр не был создан, а комиссия не начала работу. Родственники пропавших не получают помощи. «Во время разработки закона у нас было три задачи: учет лиц, пропавших без вести, а также создание основы для координации государственных органов и негосударственных организаций в сфере розыска лиц, пропавших без вести; введение правового механизма социальной защиты родственников лиц, пропавших без вести, в случае, если такие родственники находились на иждивении этих лиц; ставилась задача выполнения Украиной своих обязательств согласно Конвенции о защите лиц от насильственных исчезновений и криминализации преступления насильственные исчезновения», – отметил Богдан Мельникович, юрист благотворительной организации «Восток-SOS», которая инициировала закон.

По его словам, реестр и комиссия до сих пор не работают по вине Кабинета министров. «Разработаны проекты нормативно-правовых актов, которые регулируют порядок создания и деятельности комиссии, порядок ведения реестра, а также порядок создания и организации деятельности поисковых групп. Однако эти проекты нормативных актов пока не прошли обсуждения в правительственных комитетах, соответственно не являются принятыми», – говорит Мельникович. По его словам, родственники пропавших обращаются по пенсионные выплаты в связи с потерей кормильца, как это предусмотрено законом, однако органы Пенсионного фонда им отказывают.

Комитет Верховной Рады по правам человека в марте обращался в Кабмин за невыполнение закона и получил ответ, что премьер-министр Владимир Гройсман «поручил принять соответствующие меры». Председатель парламентского комитета Григорий Немыря обвинил правительство в неуважении к правам человека и бездействия и пригрозил судебным иском. Однако никаких изменений с тех пор не произошло. По словам соавтора законопроекта, депутата Мустафы Найема, в комиссию лишь были делегированы члены. «Мы понимаем, что, учитывая выборы и будущую смену правительства вряд ли это будет сделано. Для меня это странно, потому что участие в создании законопроекта принимал Минюст, и он не приложил усилий для создания реестра. Насколько я знаю, Министерство внутренних дел тоже выступало за это. Это даже не коррупция – это халатность, недостаток внимания или неприоритетности», – отметил Найем.

По информации Международного комитета Красного Креста (МККК), менее 1,5 тыс. людей в Украине считаются пропавшими в связи с конфликтом на Донбассе. Однако точно определить их количество невозможно, ведь война продолжается, много тел погибших не идентифицированы. Родственники не имеют информации о пропавших членов семьи. Как отметила председатель Объединения родных без вести пропавших «Надежда» Ядвига Лозинская, сын которой также пропал, сейчас количество пропавших без вести составляет 1288 человек, по данным из открытых источников. Однако Служба безопасности предоставила ответ, что официально их только 260. «Прежде всего необходимо решить вопрос с реестром. Пока мы не знаем, кого именно следует искать, проблема не исчезнет. После создания реестра будут создаваться поисковые группы, будет организовываться социальная поддержка родственников и самих пропавших без вести, если их найдут живыми. Если это сразу не прописать, то каждый будет вынужден проходить через суды», – говорит активистка.

Лозинская и другие родственники начали действовать на местном уровне, собирали круглые столы совместно с волонтерами, чиновниками. Вместе с Днепропетровской областной администрацией они решили создать на уровне области реестр пропавших без вести и ввести помощь семьям. Подобные реестры планируют внедрить и в других областях, чтобы облегчить работу на государственном уровне.«Я бы хотела, чтобы происходил не только поиск пропавших без вести, но и социальная реабилитация семей. В разных странах это организовано по-разному, но присутствуют все упомянутые стадии: создается реестр, поисковая группа, которая устанавливает, живой человек. Если живая, то лицо получает статус заложника, если нет, то семья получает статус семьи погибшего», – говорит Лозинская. Также она предлагает включить в состав комиссии родственников пропавших людей. К тому же, отмечает он, государство не может искать пропавших на оккупированных территориях, поэтому требуется сотрудничество с волонтерами и поисковыми группами, которые ранее успешно находили людей, а также доставляли тела с неподконтрольного Донбасса.

«Вопрос, который мы пытались решить, разрабатывая текст законопроекта, это координация государственных органов, а также негосударственных организаций. Сейчас различные органы дают разную информацию о количестве пропавших без вести, которая может отличаться на 500 человек. Кроме того, особенно это было актуально в 2014-2015 годах, несколько негосударственных организаций имели доступ на неконтролируемую территорию. Учитывая это и на практику создания подобных механизмов в других странах, был введен механизм в виде комиссии, в которую входят представители органов, могут привлекаться к розыску, а также международных организаций, как международных, так и национальных. Закон может помогать, если относиться к нему ответственно, а может не иметь влияния, если органы обязаны искать пропавших без вести, не будут этим заниматься», – объясняет Мельникович.

Однако новый закон усложнил работу волонтерам, которые разыскивали людей на Донбассе раньше. «В законе появились нормы, согласно которым для сбора информации требуется разрешение от Нацполіції. Грубо говоря, я не могу прийти и спросить у бабушки во дворе, видела ли она что-то. Через этот закон мы практически свернули работу. Когда нас отстранили (от розыска пропавших на оккупированной части – Ред.), мы продолжали работать на подконтрольной территории и находили без вести пропавших гражданских лиц. Сейчас эта работа остановилась. Как мне известно, на той (непідконтрольній – Ред.) территории с 2016 года работа тоже не проводится», – рассказал руководитель гуманитарной миссии по поиску погибших бойцов «Черный тюльпан» Ярослав Жилкин.

Как объясняет Романцова, к новой власти следует донести, что проблему с невыполнением закона следует решать, в том числе, доработать аспекты, которые мешают розыска. «По нашим данным, те, кто был освобожден из плена в ОРДіЛО, не имели контактов с родственниками и включались в список пропавших без вести. Поэтому важно установить этот статус и понять, пропавшие без вести являются частью работы по освобождению пленных. Поэтому так важно, чтобы этот вопрос был включен в работу следующей Верховной Рады, Офиса президента, и самое главное – чтобы этот закон начали выполнять систематически органы исполнительной власти, потому что от них зависит, инициативы, которые уже появились в регионах, смогут быть системными на всей территории Украины. Получат родственники социальную защиту, будет ли полиция достаточно информации для поиска, а Украина как исполнитель Конвенции по насильственным исчезновениям продемонстрирует, что она занимается проблемой», – говорит правозащитница.

Мустафа Найем считает, что сейчас, накануне выборов, сложно будет заставить правительство работать над этим. «Возможно, следовало бы запустить адвокационную кампанию, направленную только на реестр, и уже сейчас обращаться к кандидатам в народные депутаты из проходных партий, которые будут заниматься вопросами прав человека. Через институт уполномоченного по правам человека, возможно, тоже надо давить. Есть еще Офис президента, в котором тоже действует департамент, который отвечает за права человека. Думаю, в первые дни после избрания парламента и создания правительства влияние администрации президента будет достаточно силен, чтобы они поручили правительству создать этот реестр», – говорит депутат. Также, по его словам, правозащитникам следует устроить неформальную встречу с министром юстиции, чтобы понять, на каком этапе остановилась работа и в каком состоянии находится нормативно-правовая база.

Share