Опера-антиутопия GAZ: разбитое фортепиано, угроза человечности и Курбас в зале

Опера-антиутопія GAZ: розтрощене фортепіано, загроза людяності та Курбас в залі

Фото: Anastasia Mantach

Лесь Курбас на сцене театра Франко сегодня

Человек-машина, человек-функция, человек-винтик системы,—все это должен выполнять советский рабочий, работая на заводах-гигантах во времена индустриализации. Украинский режиссер Лесь Курбас в 1923 году создал спектакль «Ґаз», которая с присущим Курбасу тонким символизмом, рассказывала о взрыве на огромной фабрике, которая производила энергию для всего индустриального мира. А в 2019-м музыкальная формация NOVA OPERA совместно с Yara Arts Group представили оперу-антиутопию «Gaz», тем самым продолжив художественный диалог во времени с Курбасом. Как следствие—полный зал театра имени Франко, разбитое фортепиано и благодарные аплодисменты свидетелей этого необычного действа.

В 1919 году свет увидела вторая часть пьесы немецкого экспрессиониста Георга Кайзера «Ґаз». За несколько лет текст попадает в руки Леся Курбаса и вместе с ведущим и одним из самых смелых художников-авангардистов того времени Вадимом Меллером они создают спектакль. Лесь Степанович не имел привычки к «правильности» и каноничности на сцене, Меллер также, поэтому непривычным было все—огромные кубические конструкции на сцене должны были передавать помпезность фабрики , которая производит энергию на все-всюду, актеры через пластику, голос, костюмы становились подобными машин, было много экспериментов с движением. Роли не были персонифицированы, важно было показать, что человек здесь только части механизма. Также режиссер разместил группы людей на сцене, которые механическими движениями воспроизводили машины и были своеобразной массовкой. На репетициях процессом подготовки актеров, пластическими решениями руководил сам Курбас. Сцену взрыва фабрики тогдашние актеры «Березиля» воссоздали собственными телами, создав собой пирамиду, которая в один миг распадалась. Спектакль стал визитной карточкой театра и расцветом экспериментов Леся Курбаса с експресіоністичною драматургией. Постановка вызвала шквал отзывов и фактически начала новую художественную дискуссию в Украине. В «Газе» Курбасу удалось показать какой страшной и неупорядоченной может быть толпа, которая способна, словно армия одинаковых солдатиков выполнять все «как скажут», держаться своей функции, защищать процесс производства. Даже интелигент—Сын Миллиардера никак не может ее остановить, масса его поглощает. И рано или поздно всему наступает конец.

За 100 лет, продолжая творческий диалог сквозь время и пространство режиссер и исследователь творчества Курбаса Вирляна Ткач из Нью-Йорка снова берется за это произведение. Ее задумке не было копирования или повторения спектакля, а скорее создание обновленной работы, которая черпает свое вдохновение из того, что сделал в свое время Курбас. Она нашла дневники актеров «Березоля», которые описывали как готовились к «Ґазу», нашла снимки декораций 20-х годов и чертежи Меллера. Режиссер поделилась идеей с музыкантами NOVA OPERA Ильей Розумейком и Романом Григорівим, а они спросили, какова была музыка к спектаклю? Однако партитуры времен Курбаса потеряно и тогда музыканты решили написать все с нуля. Впервые отрывки «Ґазу» показали в 2018-м в Мыстецком Арсенале в рамках проекта «лесь Курбас: новые миры», а за год они сложились в полноценную оперу. Илья и Роман написали музыкальные партии.

Опера-антиутопія GAZ: розтрощене фортепіано, загроза людяності та Курбас в залі

«Бог создал небо и землю. И все вещества, а мы создали энергию для всего индустриального мира», — повторяют многоголосием участники действа со сцены, голоса звучат монотонно, будто это объявление диктора на радио. В центре действия фортепиано, оно является одновременно и пультом управления, и трибуной, и центром «новой реальности», которая управляет машинами и людьми. Поскольку опера включила в себя мотивы антиутопии, то зритель видит все атрибуты—авторитарный лидер, четкое управление, люди-роботы, которые не способны почувствовать живое, они приветствуют аплодисментами каждую речь лидера, не имея своего мнения. Если во времена Курбаса речь шла о «новый общественный строй» и индустриализацию, то в наше время потеря человеческого лица, живых эмоций, машины-гиганты, которых обслуживают люди приобретают новых значений— может действительно техника управлять нашим сознанием?

На сцене никаких платьев и фраков, все исполнители в рабочих костюмах, на которых словно эмблема изображение авангардистских фигур авторства Меллера (как отсылка к временам Курбаса), в руках у них рабочие инструменты. Атмосфера максимально передает эстетику индустриальной фабрики. На задней части сцены круга, которые образуют лабиринт и светящиеся. Этот элемент применял сам Курбас для своего представления. Сценографией, где кроме оперных партий постоянно происходит действие—работа с молотками, синхронные движения, которые демонстрируют производственный процесс, маршевые песни и походка, пластика, которая передает механистичность и искусственность системы, занимался Симон Майер. Пели участники оперы одновременно тремя языками.

Опера-антиутопія GAZ: розтрощене фортепіано, загроза людяності та Курбас в залі

Самым горячим моментом оперы-антиутопии становится взрыв на фабрике, слом, крушение всех устоев—участники «Ґазу» с молотами в руках фортепиано разбивают на куски: летит дерево и части клавиш. Зрители завороженно следят за тем, что происходит на сцене. В конце концов, картинка превращается в постапокалиптический этюд: стук, треск, крики людей, куски дерева и металла. Все стихает, остается лишь яркий свет, который будто божественные лучи спускается на сцену и очерчивает три женские фигуры в длинных белых рубашках, в руках у них арматуры-трубы, они как ангелы, которые возвещают конец света. Символика здесь для каждого своя. Вдруг фабрика-гигант становится кучей обломков, а люди продолжают быть людьми.

Ощущения сильные и на мгновение удается представить как-будто сидишь в зрительном зале в 20-х годах ХХ века, а где-то чуть дальше на стуле переминается сам Лесь Курбас, слегка улыбается и что-то себе отмечает. А когда зал взрывается аплодисментами, идет, не ожидая похвалы.

Share