Нервы и пальмы

Нерви і пальми

Фото: REUTERS

Какая атмосфера была на 72-м Каннском кинофестивале

Сразу с места в карьер — два наблюдения. Первое. Главный приз — «Золотую пальму» — получил действительно лучший фильм, представленный на фестивале. Второе. Остальные наград (кроме одной, но об этом ниже) — конъюнктура полное некомільфо.

72-й Каннский фестиваль был, наверное, самым напряженным, самым неровным и самым удивительным за последние много лет. Еще никогда мнения критиков и участников не расходились так радикально, еще никогда не наполнялся фестивальный улей криками «прекрасно!» и «ужасно!» одновременно. Конечно, всегда есть довольные и недовольные, увлечения и разочарования, споры и тотализатор. Но нынешний киносмотр в Каннах выдался на удивление нервным.

Корейская победа

Впервые в истории фестиваля «Золотая пальма» поехала в Корею. И это странно, потому что корейское кино в Каннах всегда было представлено масштабно и сильно. В прошлом году, например, все единодушно предрекали золото ленте «Сожжение» Ли Чан Дона, и невнимание к этой выдающейся работы породила много «фе». В этом году взят реванш, и выбор главного героя церемонии закрытия ни у кого не вызвал ни саркастической улыбки, ни гневное «бу-у-у!». «Паразиты» Пона Чжун Хо — кино практически идеальное. Тот случай, когда даже хочется придраться, а не к чему.

Героями ленты являются две семьи. Можно сказать, зеркальные отражения и антиподы одновременно. Одна семья с самого низкого слоя, что мечтает выкарабкаться из нищеты. Им давно отключили свет, интернет и газ за неуплату, а на жизнь они зарабатывают тем, что склеивают коробки для пиццы, но и это делают криво. С помощью цепочки подлости семейство устраивается одно за одним на работу в богатую семью. Отец — водителем, мать — домоправительницей, сын — учителем английского для девочки, дочь — педагогом до бедового восьмилетнего сына из какого-то сомнительного предмета является названием «арт-терапия». Что из этого получается, рассказать невозможно, так как сюжет очень закручен и любой намек на сюжетный вираж станет спойлером. Начавшись как авантюрная комедия, «Паразиты» превращаются в жесткую сатиру, сосредоточившись на предельно четких обобщениях.

В какой-то момент действие переносится в подвал дома богачей, где, как оказывается, течет совсем другая, скрытая жизнь. И ты понимаешь, что паразиты — это не только шустрая семейка бедняков, которая присосалась к состоятельным, но и сами богачи — стопроцентные паразиты, не способные жить без чужой плоти. Фильм идеально выстроен и по драматургии, и по актерской игрой, и композиционно. Режиссура Пона Чжун Хо не оставляет места ни для одного случайного актерского движения или детали в кадре. Лента даже не балансирует на грани фарса и трагедии — она живет сразу в двух стихиях, поворачиваясь к зрителю то одной, то другой ипостасью.

Вся фестивальная публика этого года разделилась на два лагеря: одни страстно желали победы «Паразитам», другие — ленте «Боль и слава» Педро Альмодовара. Остальные симпатиков (среди фаворитов были «Однажды в Голливуде» Квентина Тарантино, «Тихой жизни» Терренса Малика, «Отверженные» Ладжа Ли) находились в пределах статистической погрешности. Альмодовару золото в этот раз очень пригодилось бы. Во-первых, каждый свой фильм он тащил сюда, на Лазурный берег, как портфель на работу, но ни разу не забрал главного приза, хотя всегда был в фаворитах. Получал за режиссуру, Гран-при, приз жюри, а вот «пальма» всегда доставалась кому-то другому.

Впервые в официальную программу Каннского фестиваля попала лента украинского производства. Для второго по значимости конкурса «Особый взгляд» отобрали фильм Наримана Алиева «Домой».

В сентябре Альмодовару исполнится 70, и многие рассчитывал на гуманность и добросердечие жюри. Тем более что «Боль и слава» — кино очень изысканное, нечто среднее между «Амаркордом» и «8½», фильм-рефлексия о прожитой жизни, которое пришло время разложить по полочкам. Герой ленты — режиссер, явно списан с самого Альмодовара, седовласый и седобородый, помятый и артритний Сальвадор — проживает заново свою жизнь в воспоминаниях. Там молодая мама (Пенелопа Крус), любимый муж Федерико, который убежал от героя до Аргентины и вдруг почти через 40 лет появляется вновь, неразлучные друзья, стали заклятыми врагами…

В главной роли снялся Антонио Бандерас, которого — ну признайтесь! — представить себе седобородым неопрятным старичком довольно трудно. Пожалуй, это лучшая роль Бандераса за всю его карьеру. Да и вообще, свои самые заметные роли он сыграл в Альмодовара, который когда-то и открыл его миру как прекрасного драматического актера. Точнее даже так: только у Альмодовара Бандерас и сыграл приличные роли, а вне активе этого режиссера растратил себя на проходные роли в проходных фильмах. Поэтому «Боль и слава» — это и о нем тоже, о красавчика Антонио, которому в следующем году исполнится 60, а он и не думал переходить на серьезные возрастные роли. Поэтому спасибо Альмодовару, что не дает пропасть Антонио. И каннском жюри под председательством Алехандро Гонсалеса Иньярриту также. За то, что наградили Бандераса как лучшего актера фестиваля. Для Альмодовара это, впрочем, лишь утешительный (или малоутешительный) приз, но без золота он не перестанет быть одним из лучших режиссеров на планете.

Это были хорошие новости. Но, как говорится, не все коту масленица, поэтому переходим к грустной части нашего летописи.

Иньярриту и его жюри, конечно, не позавидуешь. Почему-то распространен стереотип, что президент жюри — вершитель каннских судеб. И будет вершить он их только так, как сам это видит. «Иньярриту, скорее всего, даст Альмодовару главный приз — они же оба испаноязычные». «Иньярриту точно даст приз Тарантино — он в последнее время неравнодушен к такому кино»… Из подборки конкурсных фильмов было понятно: в этом году фестиваль взял курс на конъюнктуру. Поэтому жюри придется лавировать, выбирая лучшее из сомнительного, и вообще вертеться, словно уж на сковородке.

Разнообразные квоты, как те самые паразиты, постепенно сжирают здравый смысл и любовь к искусству, что лежат в основе любого фестиваля, а особенно Каннского, несмотря на его несомненное лидерство. Да-да, никто не отрицает, что искусство и политика не живут друг без друга. Тот, кто уверяет других в необходимости «чистого искусства», лукавит и на самом деле плюет и на искусство, и на политику. Каннский фестиваль всегда видел свое чуть ли не главная задача в открытии новых кинематографических территорий и имен. Именно Канны в свое время явили миру феномен иранского кино, чуть раньше — китайского, а 10 лет назад вывели в первый ряд новое румынское кино. Без этого фестиваля мы, скорее всего, не знали бы многих теперь уже привычных и ярких явлений. Все это так.

И женщины-режиссеры, видимо, тоже нужны в списке конкурсантов «высшей лиги» (хотя зачем — на этот вопрос пока никто не ответил). Но ставить вышеперечисленное на видное место во время отбора фильмов на главный киноконкурс мира — это, согласитесь, перебор. Поэтому остальные призы в основном и вызвала такое неприятие у участников и критиков.

Триумф конъюнктуры

Вторую по значимости каннскую награду — Гран-при — завоевала француженка сенегальского происхождения Мате Гиот за фильм «Атлантика». Перед зрителем предстает удивительный незнакомый мир, наполненный невероятно красивыми женщинами, местной мифологией и сочными пейзажами. Он такой привлекательный, что просто бери и отдавай в National Geographic. Там даже в прайм-тайм могли бы поставить, хотя похожего добра на канале немало. Сюжет такой: компания сенегальских парней отправляется через океан в поисках лучшей жизни. Но лодка тонет, ребята гибнут, а их призраки с белыми глазами возвращаются в родной городок. Солидным призом для Мате Гиот жюри убило сразу даже не двух, а трех зайцев: отметило женщину-режиссера, простягло свои руки к сенегальских пустынь и выявило большую политкорректность в выборе правильного цвета кожи для второй по значимости каннской награды. Гиот невероятно повезло, что она смогла соединить в себе эти три качества.

Приз жюри (отдельная награда) поехал недалеко, в Париж, вместе с режиссером Ладжем Ли за ленту «Отверженные». Действие происходит в пригороде французской столицы, где сконцентрированы арабы. Полиция обходится с ними довольно грубо, и смысл фильма сводится к тому, что еще непонятно, кто из них несчастен — населения или полиция. У местных правоохранителей назревает масштабный конфликт с арабскими детьми, и здесь даже есть свой Гаврош, хотя и зовут его иначе. В соответствии с требованиями времени новый Гаврош идет на врага не с камнем, а со взрывчаткой. Фильм, кстати, неплохой, но беда в том, что таких европейская киноиндустрия выпускает десятки каждый год, поэтому на месте «Отверженных» мог бы оказаться любой из них.

Но по крайней мере спасибо осторожном жюри, что оно сбалансировало эту неуклюжую награду еще одной: «Отверженные» поделили приз жюри с бразильской лентой «Бакурау» Жулиано Дорнеля и Клебера Мендонси Фильо. Абсолютно синефільське кино с элементами мистики и непревзойденным Удо Киром о затерянное в горах село, которое прибывшие из Европы недонацисти пытаются стереть с лица земли. В роли недонацистського лидера голубоглазый Удо Кир. Здесь весь женский состав участников фестиваля делает «уууух!» и очень переживает, когда его наконец закапывают живьем (простите за спойлер, но невозможно удержаться).

Не обошел общемировой тренд — тема мигрантов — и любимых членов каннского «пула», дважды обладателей местной «Золотой пальмы» братьев Дарденн. Их новая лента «Юный Ахмед» — короткая история мальчика Ахмеда из бельгийского городка. Местный имам пытается сделать из него настоящего мусульманина. И ему это удается. По крайней мере Ахмед, усвоив уроки имама, без малейшего колебания идет с ножом на свою учительницу за то, что у нее, мусульманки, бойфренд еврей. Дарденны, конечно, большие мастера, но неужели теперь все, что они сделают, непременно удостоюватиметься высоких наград? Неужели даже самой худшей на сегодня их ленте надо обязательно давать приз за режиссуру только потому, что это верный каннская гвардия и актуальная тема?

Слово классиков

Нынешний конкурс был буквально переполнен классиками. Кроме Альмодовара с Дарденнами здесь и Джим Джармуш («Мертвые не умирают») и Кен Лоуч («Извините, вас не было дома») и Квентин Тарантино («Однажды в Голливуде») и Терренс Малик («Тихая жизнь»). И все «пролетели», кроме Дарденнів. С одной стороны, это понятно: если бы всегда давали призы только за качество, то золото получали только заслуженные, на их место потом приходили бы другие маститые, а новые направления были бы вечно за кадром. С другой — всегда чувствуешь себя неуютно, когда откровенно высокое качество оказывается на задворках откровенно среднего. Чрезвычайно нежная, виртуозно сыгранная социально-психологическая драма Лоуча «Извините, вас не было дома» оказалась совсем за бортом, ее не вспомнили даже во время раздачи призов. Это найневигадливіший фильм найпростакуватішого классика мирового кино. Здесь, по сути, нет сюжета — мы просто становимся свидетелями выживания семьи, что представляет более низкий средний класс. Через тупик глава семейства на кабальных условиях соглашается развозить посылки, а ненасытный капитал в лице управляющего компании только и делает, что штрафует его, штрафует, штрафует. А тут еще и сын-подросток бунтует, маленькая дочка постоянно плачет, жена прозябает соцработником, підтираючи задницы лежачим стариком. Всем плохо и тяжело — вот и весь сюжет. Но сколько здесь высокого гуманизма, сколько сочувствие к обиженным, сколько мастерства и умения передать самыми простыми способами очень сильные переживания!

Относительно долгожданного Малика, то он как раз явно переборщил с пафосом. «Тихая жизнь» — реальная история австрийского крестьянина, который отказался служить Вермахта и за это был казнен, — напоминает завывания жреца из древнегреческой трагедии. Малик всегда был склонен к пафосу, но тут он излишне театральный и надменный.

Приезд Тарантино с командой на Лазурный берег вызвал такой ажиотаж, что на некоторое время парализовал нормальную работу фестиваля. Толпа ломился на показы, журналисты атаковали пресс-конференцию, крики сторонников на улицы мешали смотреть кино в отдаленном зале. Надо сказать, в этом есть нечто ненормальное. Такая себе закономерная ненормальность.

Тарантино — это вообще отдельная тема, но если несколькими словами… «Однажды в Голливуде» — это признание в любви к фабрики грез, ее «золотого возраста». Это мир мускулистых мужчин, смелых собак, ловких продюсеров обязательно с сигарой во рту. Это территория сладких снов, в которых кино меняет жизнь человечества. В основу сценария легла история зверского убийства беременной на девятом месяце жены Романа Поланского Шэрон Тейт. Казус Тарантино — загадка. Его живописный, яркий свет — это радужная пленка мазута на речной дини. Красиво, но под ней ничего. Только темная вода. Начиная с «Криминального чтива» Тарантино создает прекрасный мир, в котором нет места другому настроению, чем веселье, и замысла-то более серьезном, чем воплощение в жизнь яркой, безумной фантазии. Далее молчание. Его кино настаивает на самодостаточности картинки и стеба. 25 лет назад с победой в Каннах «Криминального чтива» в кино началась эпоха постмодернизма, отвергает идею катарсиса.

В новом фильме Тарантино есть еще один момент. Не забывайте, что по земле ходит живой Роман Поланский, а в основе сюжета ленты трагедия с его женой и ребенком, что так и не родилась. Вокруг центральной сюжетной точки стеб, стеб и еще раз стеб. На вопрос журналиста на пресс-конференции «не было Ли у вас каких-либо сомнений, когда вы брались за такую трагическую историю, как убийство беременной Тейт, и поставили ли вы в известность Поланского?» Тарантино кратко и живо ответил: «Нет». И все зааплодировали. Радостно. Благодарно. Бог всем судья.

Украинский дебют и феминистический скандал

Впервые в официальную программу Каннского фестиваля попала лента украинского производства. Для второго по значимости конкурса «Особый взгляд» отобрали фильм Наримана Алиева «Домой». Снят он частично крымскотатарском, частично на украинском языках. Грустное роуд-муви с гробом в пикапе. В ней парень Назым, который погиб в АТО. Отец и младший брат везут его хоронить в Крым. Дорогой юный герой немного узнает о своей семье, присматривается наконец до отца, с которым у него всю жизнь непростые отношения, понемногу погружается в традиции предков и вообще начинает задумываться, чего раньше не делал. Отец, в свою очередь, пристальнее присматривается к сыну, к которому до сих пор относился как к своей собственности, и постепенно осознает: если любишь, дай свободу. В фильме есть очень сильные моменты, которые дают надежду на то, что молодой режиссер еще покажет себя.Чрезвычайно трагический эпизод в больнице, когда отец вынужден грузить тело собственного ребенка в пикап. Конечно, приглашение в каннскую программу — это большой аванс. И его надо отрабатывать, не надеясь больше на актуальность выбранной темы.

Кроме кино как такового. Накануне фестиваля, как водится, вспыхнул скандал: ультрарадикальне крыло какой-то феминистской организации поставило требование отозвать у Алена Делона обещанную «Золотую пальму» за вклад в кинематограф. Мол, Делон виноват во всех грехах, ну разве что не пьет одеколон. Да и то неизвестно. Расист, сексист, садист и еще миллион раз какой-то «-ист». Директор Каннского фестиваля Тьерри Фремо быстро ответил дамам, что они присуждают не Нобелевскую премию мира, а «всего лишь» почетный приз за вклад в мировое кино. А тут еще масла в огонь подлил сын Алена Делона Энтони, рассказал, как отец когда-то бил мать. Словом, все думали, что Делон не приедет по «пальму» — побоится. Но он приехал и был абсолютно спокоен. Вручая награду Делону, Фремо назвал его «живой легендой и планетарной иконой». А актер натурально расплакался, после чего все бабушки в зале, собрались на вручение, дружно зашморгали носами. Делон лишней скромности проявлять не стал и заявил: «Ну что тут поделаешь? Кто-то меня любит, кто нет, но мой вклад неоспорим». Хвала и слава ему, котику.

Как и всем Каннском фестиваля, который в очередной раз всех рассорил, пошел на поводу у злостных требований политического момента, расплескал на всем Лазурном берегу конъюнктуру, но от этого не превратился в тыкву, а все равно остался самым желанным, самым престижным и самым умным фестивалем планеты. Как Делон — «планетарной иконой».

Share