Натия Касітадзе: «Международный уголовный суд существует для того, чтобы можно было проводить расследование, если внутри страны ничего не делают»

Натія Касітадзе: «Міжнародний кримінальний суд існує для того, щоб можна було проводити розслідування, якщо всередині країни нічого не роблять»

Фото: Правовая консультативная группа

Неделю узнал в грузинской юристки Натии Касітадзе, на какой стадии находятся иски в международных судах, поданы Грузией против России, как помогает грузинская власть людям на оккупированных территориях и как изменился вектор российско-грузинских отношений после последних президентских выборов.

Европейский суд по правам человека обязал Россию выплатить €10 млн компенсации за моральный ущерб вследствие массовой депортации грузинских граждан в 2006 году. Грузия обратилась в суд 2007-го. Как грузинская сторона собирала доказательства для дела и выполнит ли Россия решение суда?

— В целом эту работу провело Министерство юстиции. Преимущественно то были показания или заявления жертв выселения, а также документация о решение о выселении. Если я не ошибаюсь, таких этнических грузин насчитывалось несколько тысяч. Проблема заключалась в том, что то были не индивидуальные случаи, а целенаправленная политика, объявленная Россией только в отношении этнических грузин.

Москва де-факто пыталась довести до начала рассмотрения дела в суде, что решение о высылке касалось и других национальностей, которые якобы нелегально проживали в РФ. Но эти заявления Страсбургский суд не принял во внимание, ведь было слишком очевидно, что такую свою политику Москва зорієнтовувала на грузин как этнических, так и тех, которые редко бывали на территории России. Ведь человек с действительными визами также выселили. Некоторые случаи оказались роковыми: кто погиб в местах лишения свободы, один человек скончался во время перелета в Грузию. Худшие эпизоды были собраны для дела в трибунал. В индивидуальных делах является решение о компенсации, которые Россия уже выполнила. Межгосударственная заявление — это уже немного другое, потому что дело попадает в политического измерения. Именно поэтому мы не можем реально предсказать, какими будут следующие действия РФ. Вероятно, она будет придерживаться решения суда, ведь когда речь идет о выплате компенсации, то Москва обычно платит.

В 2018 году Министерство юстиции Грузии подало межгосударственный иск в ЕСПЧ в связи с нарушениями Россией прав человека на оккупированных территориях. В нем говорится о массовых притеснениях, задержания, нападения и убийства в отношении населения Грузии на оккупированных территориях и за линией оккупации, которая особенно усилилась после войны 2008 года. На какой стадии находится дело в суде?

— Это еще одна межгосударственная заявление, поданное после войны 2008-го. Она касается в основном нарушений прав человека и прав, предусмотренных Конвенцией, во время и после конфликта. Также она касается задержаний гражданских, разрушения инфраструктуры, убийств, бомбардировок некоторых гражданских объектов. Сейчас мы ожидаем решения суда. Конечно, есть представления, сделанные Россией. Очевидно, что Москва заявляет, якобы суд не имеет юрисдикции над этой территорией. В целом было не так сложно собрать доказательства, потому что, опять же, свидетели присутствуют на территории, подконтрольной Грузии. Это различные доказательства, например бомбардировки Россией Горе, одного из городов, который сейчас контролирует грузинская власть. Так, появились материальные доказательства взрывчатых материалов. Москва же заявляет, мол, бомбардировки вообще не было, что это, так сказать, «фотошоп». Впрочем, мы надеемся, что решение суда окажется также положительным, потому что собрано достаточно доказательств, которые показывают нарушения со стороны России.

Мне и моим коллегам сразу было понятно, что национальные расследования по конфликту с РФ не будут иметь успеха. Поэтому мы выступили за подключение Международного уголовного суда

Как негосударственные организации борются за права человека на грузинских территориях, оккупированных Россией?
— Негосударственные организации представляют около 1 тыс. жертв войны перед международным судом. Когда речь идет о другой работе правозащитных организаций, то мы много работаем с перемещенными лицами на подконтрольной территории, поскольку такие люди имеют разные проблемы. К сожалению, мы вообще не имеем доступа к оккупированным территориям. Особенно в Южной Осетии, куда грузинские неправительственные организации не пускают. Есть местные НПО, но они находятся под большим давлением. Когда речь идет о Южной Осетии, то она вообще очень закрытая. Регион усиленно контролирует Россия, так что большинство международных НПО не могут туда попасть, кроме Международного комитета Красного Креста. Но с помощью некоторых российских НПО, например Russian Justice Initiative, нам удалось задокументировать определенные преступления в Южной Осетии.

Помогает ли Грузия переселенцам из оккупированной территории? Есть социальные программы для таких людей?

— Да, это возможно. Но проблема в том, что даже если южные осетины готовы приехать в Грузию на контролируемую территорию, то Россия не позволит пересечь административную линию. Поэтому возникает огромная проблема. Конечно, там есть люди, которые говорят, что не имеют никакого отношения к Грузии, поэтому они никогда не будут путешествовать, но, конечно, также есть те, кто хотел бы иметь доступ к медицинским услугам. Они даже могут получать пенсию в Грузии, ведь по закону являются гражданами Грузии. Следовательно, мы не разграничиваем их, они полноценные граждане нашей страны. Так что на самом деле Россия односторонне контролирует линию разграничения. В то же время люди из Абхазии преимущественно пользуются медицинскими услугами, и многие оттуда путешествует по Грузии. Однако службы безопасности постоянно задают им множество вопросов, как например: «Почему вы путешествуете? Цель вашего визита?». Кроме того, есть давление со стороны общества. Например, часть людей в Абхазии считает себя другими, поэтому они хотят независимости (это произошло не без помощи России). Соответственно любой, кто хочет быть в Грузии или путешествовать по ней, считается врагом своего же общества.

Международный уголовный суд 2016 года начал расследование в отношении военных преступлений и преступлений против человечности, которые были совершены на территории Грузии во время войны 2008-го. С какими проблемами сталкивается МКС во время расследования?

— Я юрист по правам человека и занимаюсь вопросом войны в течение многих лет, поэтому знаю, как работают госучреждения Грузии. Мне и моим коллегам сразу было понятно, что национальные расследования по конфликту с РФ не будут иметь успеха. Поэтому мы выступили за подключение Международного уголовного суда. Этот конфликт стал первым международным для Грузии, в нем по другую сторону — могучая Россия. Поэтому нетрудно было догадаться, что только грузинского расследования недостаточно. В то же время мы считаем, что грузинские органы, с одной стороны, не смогли бы все расследовать, а с другой — не хотели бы расследовать преступления, якобы совершенные грузинской стороной. Что касается России, то, конечно, все очень очевидно. Москва также официально открыла расследование, но, как мы видим, ничего не происходит.

Конечно, расследование МКС конфиденциальное. Поэтому мы не имеем информации о детали, владеем общей информацией о том, что в ходе него было опрошено около 7 тыс. свидетелей и проведены определенные экспертизы. На самом деле МКС открыл расследование через письмо, направленное Министерством юстиции. С начала расследования (январь 2016 года) пока ничего нет. Много свидетелей преступлений во время войны были очень старыми людьми, которые остались на оккупированной территории, считая, что их не тронут российские военные, но большинство из них уже умерли. Поэтому по меньшей мере одного типа доказательств МКС уже лишен. Еще одной огромной проблемой является то, что к оккупированной территории никто не имеет доступа, включая МКС. Они никогда там не были, и собрать любые материальные доказательства тоже уже невозможно. Россия в связи с открытием расследование МКС официально заявила, что не будет сотрудничать с судом. Но прокурор МУС каждый раз уверяет, что они имеют другие методы расследования. Надеюсь, это правда.

Украина должна ратифицировать Римский статут?

— Я думаю, что так. Почему? Как я говорила, грузинское расследования много чего не сделало, чтобы заняться всеми преступлениями. Грузия ратифицировала Римский статут еще до конфликта и является членом системы МКС. Такой международный механизм существует именно для того, чтобы можно было проводить расследование международных преступлений, если внутри страны ничего не делают. Хотя Россия не является подписантом Римского статута, но она совершила преступления на территории государства-подписанта, поэтому также выполнила определенный вид работы. Если бы такой международной системы вообще не существовало, я думаю, что грузинской и российской власти было бы гораздо проще оставаться бездеятельными. Теперь по крайней мере они хоть на что-то сподобились, и я верю, что если однажды появится политическая воля, это может быть полезным.

Саломе Зурабишвили, новый президент Грузии, довольно сдержанно говорит о будущем развитии российско-грузинских отношений. Изменится ли, по вашему мнению, европейский вектор Грузии после последних президентских выборов?

— Я так не думаю. С 2012 года правительство Грузии занял другую позицию, отличную от предыдущей власти. Последняя была очень антагонистической, она слишком агрессивно демонстрировала позицию Грузии в отношении России. Это изменилось. Сегодня мы не наблюдаем суровых заявлений против России, но я думаю, что это желание грузинского общества быть проевропейским. Конечно, у нас есть небольшие группы политиков, которые открыто пророссийские, и мы этого не замечали раньше, но они непопулярны в стране. Я считаю, что нынешняя власть более проевропейская, как и новый президент. Ее высказывания иногда запутывают, но она четко заявила: «Нет, я не встречусь с Путиным» и «Россия — это оккупант». Грузинское общество не против российских туристов в стране, но есть часть людей, которые критикуют бизнес или компании, имеющие производство в РФ. Мы имеем относительно этого очень активную дискуссию в обществе. В свою очередь, в Украине до сих пор продолжается конфликт, поэтому отношение к России намного четче, заметнее для всех. Сразу после войны, в 2008-м, в Грузии даже не хотели слушать, как кто-то говорит на русском, но это изменилось. По моему мнению, наличие русских туристов не означает, что грузины не отличают, кто является оккупантом в их государстве.

—————————

Натия Касітадзе — специалист с международного права в области прав человека, исполнительный директор общественной организации «Статья 42». С 2013-го работала в Управлении государственного защитника Грузии, а в 2015-2017 годах занимала должность первого заместителя омбудсмена Грузии. В частности, в 2007-2013-м была стратегическим юристом в судебных делах по правам человека и координатором проекта в Ассоциации молодых юристов Грузии. Представлявшей интересы истцов, пострадавших в российско-грузинской войне 2008 года, по делам, поданных в Европейский суд по правам человека.

Share