«Это всегда много грязи»: почему Украине нужна специализированная госпрограмма для експолонених

Наталья Зарецкая.

Сейчас за различных форм принудительной изоляции на территории Российской Федерации и временно оккупированных районов Донецкой и Луганской областей, аннексированного Крыму находится более 120 украинских граждан.

 

Почти 4 тысячи наших соотечественников имеют сложный опыт плена. О том, каким должен быть долг государства и общества перед военнопленными, заложниками, политзаключенными, освобожденными из плена и членами их семей, на днях в «Укринформе» рассказывала глава офиса уполномоченного президента Украины по вопросам реабилитации участников АТО Наталья Зарецкая.

 

Плен — не социальный лифт

Прежде всего она отметила, что термины «пленники Кремля» и «военнопленные» стали частью нашей обыденности. Так же частью обыденности, но уже семей тех, кому повезло вернуться с запоребрикових застенков и тюрем, есть эмоциональный, поведенческий и другие экспортируемые из неволи элементы, инфицировали быт семей бывших узников.

Конечно, существуют определенные вызывные вещи, с которыми сталкиваются такие люди. В частности, это страхи перед стигматизацией и предвзятым отношением к собственной персоне в социуме, трудовом коллективе (тем более военном), во время коммуникации с государственными структурами. Известно, что в Украине пока не создано государственного органа, уполномоченного решать эту проблему в комплексе. Хотя в целом сделано многое.

— Помощь таким людям — вопрос не только государства. Например, работодатели оказываются перед выбором — взять на работу кого-то с опытом пребывания в плену или нет. Но смею заверить работодателей: когда выберете в коллектив такого человека, вы помогаете ей больше, чем кто-либо, ведь даете шанс стать самостоятельным и независимым в жизни, — замечает Наталья Зарецкая.

Основная идея реабилитации после плена, которую целесообразно внедрять, — восстановление чувства достоинства и контроля над собственной жизнью и ответственности за него. Самое сложное адаптацию после плена, по словам уполномоченного, проходят те, кто и до этого не слишком давал совет себе.

— Плен — это не социальный лифт, который автоматически героизирует того, кто попал в заложники. Лучше их называть экспертами по выживанию. И каждый из них требует уважения к опыту пребывания в сверхсложных обстоятельствах, — убеждена госпожа Зарецкая. — Подобная героизация болезненна для тех, кто действительно совершил Поступок и прошел через серьезное испытание. Но много таких эпизодов не являются публичными. Это затрагивает тему справедливости.

Десятки семей в Украине ждут освобождения своих родных.

Фото с сайта radiosvoboda.org.

На времени — формирование единой политики в отношении лиц, находящихся в принудительной изоляции, освобождены из-под нее и членов их семей. Это нужно для координации всех касательных к упомянутой проблематике государственных органов, чтобы они могли реализовать целостный процесс, направленный прежде всего на освобождение наших людей. А потом — и на эффективное их сопровождение. Однако каждый пленный имеет вполне самостоятельную историю, в которой иногда трудно подобрать общие решения.

Наталья Зарецкая констатирует: информационное поле вокруг темы плена перегружено большим количеством фейков, порой дерзких и распространяемых через тех, от кого их меньше всего ожидаешь услышать. В частности, и представителей волонтерской сообщества. Вкупе с некорректным пиаром — фото на фоне уволенных, интервью с ними, когда эти люди находились в слишком эмоциональном, слабо контролируемом состоянии, это является мощным фактором влияния на сообщество заложников Кремля. Другая проблема — провоцирование страхов, амбиций, ревности и т. п. в бывших пленных, поскольку не все они получают одинаковый объем внимания и помощи. То есть созрели серьезные предпосылки появления специализированной государственной программы, включающего постізоляційний сопровождение експолонених, с элементами оздоровления, реадаптации, в частности профессиональной. Такую практику следует распространять на всех, независимо от времени увольнения.

Мужество тех, кто выдержал уполонення, стоит достойно отмечать

— С точки зрения специалистов, которые работали с освобожденными из плена и членами их семей, мы советуем нашим чиновникам, которые принимают стратегические политические решения в государстве, следующие моменты. Прежде всего нужно постоянно использовать термин «военнопленный» в отношении наших военнослужащих, находящихся в принудительной изоляции, — отмечает Наталья Зарецкая. — Такое признание является отданием должного нашим военным, благодарность за защиту каждого из нас. Другой нюанс в том, что следует выделять военных заложников от других пленных, потому одна из принципиальных норм международного гуманитарного права заключается в четком разграничении статусов комбатантов и гражданских лиц. Плен — это всегда много грязи. И вопросы каждого из них — удается эта грязь не пустить внутрь себя или получится очиститься от него. Пройти плен, совсем не изменившись, практически невозможно. Наша задача и государства — помочь человеку этот опыт действительно превратить в ресурс. Учитывая, что из около 4 тысяч человек с таким опытом примерно половина являются военными, стране действительно нужен комплекс защиты и постізоляційного сопровождения бывших пленных.

И мужество тех, кто выдержал плен, тоже стоит достойно отмечать. Некоторые страны имеют разного рода знаки отличия за продемонстрированную достоинство в плену. Не обязательно это должна быть военная награда. Идея Зарецької заключается в том, что пример тех, кто был стержнем, помощью другим, следует отмечать.

Стоит заметить, что в Украине существует негосударственный Знак народного почета — Крест Петра Калнышевского «За достоинство в плену». Им награждают военнослужащих ВСУ, Нацгвардии, СБУ, Госпогранслужбы, УДО, добровольческих вооруженных формирований и волонтеров, которые в бою были взяты в плен и не изменили присяге, проявив образец мужества и несокрушимости. Напомню, что военнопленные украинские моряки, захваченные русскими в Азовском море, награждены

государственными наградами: орденами Богдана Хмельницкого III степени и «За мужество» III степени, а также медалью «За военную службу Украине».

Те, кто потенциально могут попасть в плен, должны понимать, как там себя вести

— Истории пленных имеют разную степень публичности. Наиболее публичная история военнопленных моряков. И то, как государство защищает их интересы, является маркером для тех силовиков, которые продолжают службу, но потенциально могут попасть в похожую ситуацию. Следовательно, они должны понимать, во-первых, как вести себя в плену, а во-вторых, четко знать свою гарантированную защищенность. Насколько ваши предложения могут вступить формата правовых норм, профильного законодательства? — спрашиваю у госпожи Зарецької.

— Мы прекрасно понимаем: всех военнослужащих следует на системном уровне готовить к возможному пребывания в условиях принудительной изоляции. Чем лучше они к этому подготовлены, тем с меньшими личными потерями выходить из таких ситуаций, — отвечает Наталья. — В то же время все, что связано с пленом от времен Второй мировой войны, и до сих пор было достаточно табуированным. Так, большое влияние имел нарратив «гранаты в кармане», который в современном восприятии имеет негативный контекст. Нами уже подготовлены предложения и переданы вновь избранному руководству страны по организации соответствующей политики на уровне государства. Отработано с силовыми ведомствами вопросы и будущей подготовки персонала в условиях принудительной изоляции, а также ряда мероприятий, в частности в Вооруженных силах, которые целесообразно применять к военным, которые возвращаются из плена.

Ибо только сам такой факт совсем не является фактором для увольнения военного или основанием для каких-либо обвинений. Это основание для объективного выяснения каждой индивидуальной ситуации, в частности о совершенных в отношении лица в плену преступления. Также следует улучшать комплексы дипломатических, военных, гражданских практик, направленных на освобождение таких людей. И сразу после освобождения должен работать механизм сопровождения и реабилитации. Предложения нами частично уже подготовлены и находятся на рассмотрении. Но многие аспекты этой работы надо организовывать практически с нуля. И это тоже часть реформирования армии, которая выходит из постсоветской модели. Мы буквально ищем для того драйверы. И мы открыты к взаимодействию со всеми силовыми ведомствами, в том числе и Минобороны, для качественной отработки всех необходимых механизмов.

Share