Искусство расстановки приоритетов

Мистецтво розстановки пріоритетів

Почему пренебрегать темой войны опасно и в чем заключается миссия медиа-сообщества

Одним из самых заметных достижений предыдущей власти является то, что войну на Донбассе удалось сделать для большинства украинцев практически неощутимой. Конечно, о войне не забыли: свыше 80% наших сограждан считают ее важной проблемой («Рейтинг», 2019). Однако помнить о проблеме и осознавать масштаб — это несколько разные вещи. И как раз с последним ситуация несколько тревожная. Так, в феврале среди насущных угроз для Украины война с Россией заняла лишь пятое место, уступив трудовой миграции, экономическому спаду, обнищанию населения и инфляции (Центр «Социологический мониторинг» и другие, 2019). Еще промовистіший пример — улучшение отношения украинцев к России. Если в мае 2015-го число ее симпатиков рухнула до рекордных 30%, то в начале 2019-го она выросла до 57% (КМИС). Это значит, что война становится все менее влиятельным фактором украинской жизни: о ней помнят, но на повестке дня она медленно отодвигается на второй план. В определенной степени это объективный процесс: сказывается длительное отсутствие масштабных боевых действий. Однако тенденция угрожающая. Это вопрос не морали, а безопасности, поскольку мощная общественная поддержка противостояния врагу и осознание высоких ставок составляющими обороноспособности страны (RAND, 2018). Учитывая текущую политическую ситуацию, выпадения темы войны с публичного внимания грозит тем, что Украина превратится из слабого субъекта геополитической игры на ее беспомощный объект.

Пренебрегать общественным мнением нельзя, поскольку под ее воздействием формируется не только электоральный результат, но и текущая государственная политика. Не секрет, что украинские политики имеют хронические проблемы с рейтингами, поэтому предпочитают подстраиваться под общественные настроения, избегая непопулярных решений. Блокировка российских соцсетей, декоммунизация и ряд других решений предыдущей власти были приняты не так потому, что на Банковой осознавали их критическую необходимость, как через то, что там чувствовали именно такой общественный запрос. Это может сработать и в обратную сторону: «успокоения» общества по поводу войны будет способствовать соответствующей деформации государственной политики. В теории Владимир Зеленский мог бы стать исключением из правила, потому что его рейтинг позволяет не дрожать над каждым процентом поддержки. Но легкомысленность в вопросах национальной безопасности как раз и является одной из главных фишек Зеленского — сначала как кандидата, а теперь и президента. Не надо объяснять, что отодвигания темы войны на второй план лишь потворствовать опасным склонностям новой власти. Не говоря уже о том, что перефокусировка внимания украинцев из обороны на любой другой предмет (коррупция, обнищание, реформы и пр.) вполне в интересах России и над этим упорно работают ее украинские сателлиты.

Избегать темы войны можно и под разными благородными предлогами. К примеру, чтобы не «милитаризировать общественное сознание», не «подыгрывать национализму», «не навязывать собственную адженду», «не становиться пропагандистами» и тому подобное. До недавнего времени популярным мотивом было желание не «подпевать» власти

Ответственность за девальвацию темы войны частично лежит и на предыдущей власти. Банковая апеллировала к внешней угрозы очень активно, но не раз использовала ее в собственных политических целях. Памятником (надгробной) этой политтехнологической творчества стал мем «а то Путин нападет», порожденный ей в ответ. В такой способ не только обесценивалась официальная риторика, а и притлумлювалося ощущение реальной угрозы с Востока. Нынешняя власть впадает в другую крайность — беспечность.

Однако львиная доля ответственности лежит на медиа-сообществе. Каким низким является доверие к украинским СМИ, они все же влияют на общественное мнение. И векторы этого воздействия формируются в конкретных редакциях и в головах конкретных медийщиков. Ну а последние тоже стоят перед соблазном подстроиться под общественные настроения, минуя тему войны, которая уже давно не вызывает такого интереса аудитории, как в 2014-2015 годах. Избегать темы войны можно и бессознательно, и под разными благородными предлогами. К примеру, чтобы не «милитаризировать общественное сознание», не «подыгрывать национализму», «не навязывать собственную адженду», «не становиться пропагандистами» и тому подобное. До недавнего времени популярным мотивом было желание не «подпевать» власти, идти вопреки официозу с его «армией, языком, верой». Дискутировать о правильности тех или иных аргументов можно долго, но в итоге медиа-таки приложились к снижению интереса к военной теме в обществе. А теперь его стало заметно меньше и на Банковой. В таких условиях привлечение внимания к войне является не просто профессиональным долгом медийщиков, а их гражданской миссией. Это надо делать независимо от того, насколько «устал от войны» целевая аудитория: устраивать «теплые ванны» не следует ни политикам, ни собственным читателям.

Итак, о каких именно задачах идет речь? Нагнетание военно-патриотической истерии — это абсолютно непродуктивный и даже опасный путь. Общество в состоянии истерии гораздо легче поддается манипуляциям. Стоит упомянуть, распространение которого в 2014-2015 годах приобретали фейки о том, что украинская власть умышленно уничтожает патриотов в котлах, что мужчин снимают с поездов и записывают в Нацгвардию, о бесчинствах переселенцев из Донбасса. На практике массовая истерия может пробить в национальной безопасности не меньшую дырку, чем общественное безразличие, поскольку ею гарантированно попытается воспользоваться внешний враг. Полезная истерия и для внутренних деструктивных сил, начиная от любителей атаманства и заканчивая пророссийской пятой колонной. Очевидно, речь идет не о подогревания эмоций, а об осмыслении вызовов, которые стоят перед Украиной.

Равнодушие общества к войне стало возможным не потому, что утихли страсти 2014-2015 годов, а потому, что в массовом сознании еще не сформировались устойчивые представления о том, что на самом деле происходит в стране и какое значение имеют события на Донбассе. Достаточно вспомнить, что сам факт войны между Украиной и Россией осознает только 72% наших граждан («Демократические инициативы», 2018). Причем часть из них считает, что с ней можно просто «сесть и договориться», вернувшись к добрососедских отношений. То, что на шестом году войны в обществе распространены такие наивные представления, является следствием недоработки не только власти, но и медиа, значительная часть которых все это время избегала «языка ненависти», не хотела «разжигать русофобию» и тому подобное. СМИ должны формировать адекватную повестку дня, в котором сопротивление российской агрессии является задачей № 1. Речь идет не о том, что оборона важнее борьбу с коррупцией, реформы, евроинтеграцию или экономическое развитие. Наоборот, она является базовой предпосылкой выполнения каждого из этих заданий. Не менее важно формировать реалистичные представления о том, что нынешнее состояние украинско-российских отношений — это не временное недоразумение, а горячая фаза тихой войны, которая началась задолго до 2014-го и будет продолжаться, пока Россия будет способна на имперские притязания.

Еще одна задача — способствовать осмыслению опыта войны украинским социумом. Не секрет, что к российской агрессии общественная мысль была практически не готова. Предыдущая война на территории Украины закончилась почти 70 лет назад, причем даже тот коллективный опыт не был должным образом усвоен. Целые его пласты были стерты советской цензурой, или погребены под наслоениями пропагандистского шлака. Унаследованные знания про Вторую мировую дают мало пользы, поскольку в значительной мере являются фальшивыми и искусственными. Более того, они политически токсичны, так как их умышленно искажали для укрепления тоталитарного строя. «Вставай, страна огромная» содержит скрытый рефрен «бабы еще нарожают», а за каждым условным Марєсьєвим незримо стоит политрук. Этот опыт оказался пригодным для использования в РФ, где он отвечает потребностям путинского режима и накладывается на российское мессианство. Украинское общество в 2014-м интуитивно отбросило советско-российскую парадигму восприятия войны. Для нас фронтовые потери — это не гекатомба ради культа победы, а персональные жертвы, за которыми стоят судьбы конкретных людей. Участие в войне — выполнение долга перед страной и согражданами, а не самопожертвование ради великодержавных целей, величие которых способен постичь лишь царь (генсек, самодержавный президент).

Анонимные кладбища «ихтамнетов» и вдовы, которые открещиваются от своих погибших по приказу спецслужб мужчин, в Украине представить трудно. Очевидно, сказывается интенсивная ревизия советского идеологического наследия, что велась здесь в годы независимости, а также глубинные культурные различия между нами и россиянами. Отрефлексировать такие вещи, переведя их из плоскости смутным ощущениям к форме мировоззренческих положений, без качественной художественной литературы, без социальных и культурологических студий невозможно. Но катализатором этого должны быть те же медиа, потому что именно они определяют, о чем будут думать и будут украинцы: о какие-то пустяковые сенсации, надуманные проблемы или о войне, на которой, по данным ООН, уже погибло более 13 тыс. военных и гражданских лиц. Таким образом, роль медиа страны, которая воюет, заключается еще и в том, чтобы держать общественное мнение в тонусе, не дать ей розфокусуватися и сбиться с пути, даже если ее побуждают к этому все объективные и субъективные обстоятельства. Сообщать о текущих событиях на фронте и вокруг него, бороться против российских фейков и не распространять собственных — задачи важные и благородные. Однако этого уже мало.

Share