Искушение и угроза простоты

Зваба і загроза простоти

После драматических президентских выборов подготовка к «штурма» Верховной Рады проходит достаточно спокойно.

Конечно же, для общества, а не для партийных штабов, которым приходится работать в полную силу. Если на президентских выборах большинство кандидатов знали свои шансы задолго до первого тура и просто отрабатывали номера с прицелом на парламентскую кампанию, то теперь борьба обостряется. На сегодня реальные шансы попасть в Верховную Раду имеют пять партий: «Слуга народа», «Оппозиционная платформа — По жизни», ВО «Батькивщина», «Европейская солидарность» и «Голос» («Демократические инициативы», июнь 2019 года). Остальные участники также не расслабляется, памятуя об успехе ВО «Свобода» в 2012-м, когда партия считалась хронически непроходимой, неожиданно перескочила барьер, набрав более 10%. Но речь идет не только о личных амбициях. При определенных политических обстоятельствах даже несколько мандатов могут стать для их владельцев золотой акцией. Поэтому не удивительно, что политикум использует все доступные средства борьбы за симпатии избирателя. Но каким бы широким был арсенал, рычагов общественной мысли всего три: вопрос войны, социалки и обновления власти. Политический профиль Верховного Совета IX созыва будут определять именно те, кто сможет до них дотянуться. Что касается объективных потребностей государства, то этих трех рычагов вполне достаточно, чтобы вести ее надлежащим курсом. Однако проблема в том, что политикум является заложником собственного электората, а электорат лучше всего реагирует на резкие движения или же их полное отсутствие. А значит, Украине грозит либо стагнация, либо рискованные маневры с непредсказуемыми последствиями.

Однако сначала подробнее остановимся на самих рычагах. Пусть там какие проблемы будут появляться перед Украиной, самым ощутимым раздражителем общественных настроений будет социалка — все то, что непосредственно касается благосостояния, начиная от коммунальных тарифов и заканчивая размером зарплат и пенсий. Чувствительность к таким вопросам продиктована не «колбасной» ментальностью, а объективными социально-экономическими условиями. В конце прошлого года средняя украинская семья тратила ежемесячно около 7,8 тыс. грн, причем почти половина средств шла на питание (Госстат, 2018). Лишь около 8% украинских домохозяйств может не только покрывать свои ежедневные нужды, но и делать сбережения (Госстат, 2018). Поэтому не удивительно, что даже от президента, чья компетенция на социалку не распространяется, 35% украинцев ожидают, прежде всего, установления «справедливых тарифов» и «справедливого уровня зарплат и пенсий» («Демократические инициативы», 2019). Поэтому достичь заметных политических успехов, игнорируя социалку, в Украине практически невозможно.

После двух Майданов политикум запомнил, что пренебрегать мнением активного меньшинства рискованно. При определенных обстоятельствах она может перехватить инициативу не только в действующей власти, но и у опытных оппозиционных политиков

Так же невозможно заниматься политикой, игнорируя тему войны. Конечно, сегодня эта тема уже не такая горячая, как в 2014-2015-м, и непосредственно касается относительно небольшого количества граждан: жителей оккупированных и прифронтовых территорий, военных и некоторой части переселенцев. Однако за последние годы она обросла многочисленными ответвлениями, начиная от запрета российских соцсетей и сериалов и заканчивая торговлей с РФ. Этот рычаг работает в двух направлениях: на одной крайней точке имеем «нормализацию» отношений с Россией, на противоположной — восстановление суверенитета и окончательный выход из-под влияния бывшей метрополии. Как продемонстрировала предвыборная кампания Владимира Зеленского, можно вполне успешно использовать и срединную позицию, не вступая в явное противоречие с ожиданиями ни патриотического, ни пророссийского (то бишь «уставшего от войны») электората. Но так или иначе, а обойти тему войны не может себе позволить ни одна партия, которая претендует на места в парламенте.

Не в меньшей степени это касается и всеобщего недовольства властью. Любой дальновидный украинский политик, даже если он действующий президент или член правящей партии, должен вести себя как оппозиционер, противопоставляя себя «старым политикам», «пятой колонне», «партии войны», «олигархам» или другим враждебным силам. Только так он имеет шансы оседлать настроения масс и получить хороший электоральный результат. Природа таких настроений вполне понятна: этот эмоциональный шлейф тянется с послереволюционных времен, когда одна часть общества разочаровалась во власти, которая пришла после Майдана, а другая так до конца и не приняла ее. За пять лет недовольство созрело, підкріпилося новыми аргументами и обеспечило результат главному кандидату от «протывсихов» Владимиру Зеленскому. Рано или поздно этот тренд исчерпает себя, но пока что претендентам на участие в большой политике надо любой ценой изображать свою новизну и инаковость, пытаясь войти в резонанс с возмущенными избирателями.

Удачных попыток найти какие-то другие рычаги влияния на электорат пока что не наблюдается. Одной из самых заметных была попытка Петра Порошенко спасти свой рейтинг благодаря томоса. В религиозном обществе расчет оправдался бы, однако украинцы отреагировали на историческое событие довольно вяло. Когда целые поколения украинских политиков делали себе карьеры, отстаивая проевропейский курс Украины, но теперь этот вопрос закрыт. Только радикальные реваншистские сценарии могут восстановить общественный спрос на защитников евроинтеграции.

Подобное произошло и с языковым вопросом: пока не встанет реальная угроза отмены законодательных нововведений последних лет, защита языка не будет давать политических дивидендов. Более-менее комфортным такое положение является для пророссийских сил, которые могут рассчитывать на относительно небольшой, но стабильный кусок электорального поля, которое легко мобилизовать слоганами «дружбы с Россией», «защиты русскоязычных» и тому подобное. Правда, политическая цена такого комфорта достаточно высока, а поэтому желающих воспользоваться этой возможностью немногие.

Впрочем, по большому счету, сложности взаимопонимания с избирателями — это проблема политиков. Что же касается государства, то такая повестка дня в целом адекватный. Деолігархізація, реальная ротация элит, решения социально-экономических проблем и отпор внешней агрессии — все это действительно актуальные вопросы, которым положено быть в центре общественно-политической дискуссии. Но опасность заключается не только в неверной расстановке приоритетов, к которой в последнее время склоняется наше общество (подробнее см. Неделя, № 27/2019). Проблема еще и в том, что оно лучше откликается на популизм. Самый эффективный способ найти общий язык с рядовым избирателем — говорить ему то, что он желает слышать, предлагать простые и быстрые решения, апеллировать к сильным эмоциям. Без применения популизма политики имеют мизерные шансы попасть в парламент, не говоря уже о президентском кресле. За это они обречены говорить то, что нравится электорату, а не то, что надо говорить. Поэтому вместо развития эффективной рыночной экономики избирателям говорят о «улучшение жизни уже сегодня». Вместо трезвой оценки военной ситуации обещают завершить за считанные часы АТО или просто договориться с Россией, «сойдясь где-то посередине».

Однако такое поведение характерно не только для украинского политикума. Демократические государства, свободные от болезни популизма, — это такой же миф, как и государства, свободные от коррупции. Когда европейские лидеры обещают избирателям глобальный, мультикультурный, а в то же время безопасный и богатый мир — это такой же популизм, как и обещания вернуть Европу к воображаемому уюта XIX века. И все это, по сути, ничем не отличается от популизма, который используют политики в Украине. Но проблема популизма заключается не только в том, что он не слишком чистым политтехнологическим приемом, а и в том, что его применение влияет на дальнейшее поведение новоиспеченных руководителей, которые становятся заложниками сформированных ими же самими ожиданий. В украинских реалиях это обычно заканчивается для власти досрочной потерей поддержки, поскольку выполнить популистские обещания в полном объеме просто невозможно. Для конструктивной государственной деятельности такой власти также не хватает поддержки. В лучшем случае ей удается делать отдельные шаги, которые не противоречат настроениям разогретого популизмом общества. Именно поэтому ни одно украинское правительство еще не решился на введение рынка земли, пенсионную реформу и тому подобное. В результате страна стагнирует, а общественное мнение бьет новые рекорды недоверия к собственному государству.

Однако существует и большая опасность. Перед политиком-популистом всегда стоит угроза действовать последовательно, выполняя свои популистские обещания и не смотря на объективные последствия для государства. В развитых демократических странах на такой случай существует множество институциональных предохранителей, призванных блокировать деструктивные решения народных избранников еще на этапе подготовки или отменять их в судебном порядке. В похожей ситуации, например, оказался Дональд Трамп, многие инициативы которого были полностью или частично отменены в судебном порядке или отклонен Сенатом. Сколько в этом было саботажа со стороны Демократической партии, факт остается фактом: в США предохранители так или иначе работают. Зато в Украине их практически нет. В критический момент Верховная Рада может оказаться недостаточно влиятельной (или принципиальной), а суды охотно легализуют любое решение, исходя из политической конъюнктуры. Единственным предохранителем от популистской практики остается гражданское общество — активный слой, который никогда не составляет арифметической общественного большинства, однако может влиять на принятие решений в государстве.

Насколько влиятельной является активное меньшинство? После двух Майданов политикум запомнил, что пренебрегать мнением активного меньшинства рискованно. При определенных обстоятельствах она может перехватить инициативу не только в действующей власти, но и у опытных оппозиционных политиков. Этот урок не забылся и теперь: стоит вспомнить, как быстро ЦИК отменил противозаконное решение о регистрации Андрея и Анатолия Шария как кандидатов. Очевидно, именно острая реакция гражданского общества заставила Владимира Зеленского отреагировать на идею телемоста с российскими пропагандистами, а его однопартийцев открещиваться от скандальных идей Андрея Богдана референдум и легализации двуязычия. Сейчас это вселяет надежду на то, что Украина не является полностью беззащитным перед деструктивными популистскими инициативами. Кроме того, гражданское общество может стать силой, которая будет вынуждать власть к выполнению государственных задач. Но такую ситуацию сложно считать нормальной, поскольку одного предохранителя для безопасного развития страны мало.

Share