Языковой закон: системный защиту

Мовний закон: системний захист

Как новый закон о языке может сломать главные механизмы русификации Украины

Принятие Закона «Об обеспечении функционирования украинского языка как государственного» (№ 5670-д), безусловно, останется одним из важнейших событий нынешнего года. Учитывая неудобство темы и масштабы запроектированных изменений, законодатели сделали переходный период как можно мягче: документ вступит в силу только через два месяца после публикации, то есть в июле 2019-го, а наказание за его нарушение начнет применяться только с 2022-го. Поэтому обвинить власть в «языковой шокотерапии» невозможно. Но вполне понятно, что и теперь, и через три года недовольных нововведениями в языковой сфере останется немало. Чувствуя настроения последних, политики и руководители государства будут стоять перед искушением либерализации языкового законодательства, а то и полной отмены нынешних нововведений. В условиях демократии такие риски всегда будут реальными, тем более во времена, когда популизм снова становится тектонической силой политики. Поэтому принятие языкового закона — это лишь начало долгой и изнурительной борьбы, что потребует консолидированных усилий ответственной части политикума, чиновничества и общественности. Защитить документ и добиться его практического применения — задача, без преувеличения, исторической важности, ибо так есть шанс сломать механизмы русификации, запущенные в Украине еще с советских времен.

То, что колесики русификации не перестают вертеться и сегодня, является очевидным фактом. Особенно наглядно их действие оказалась в южных и восточных регионах Украины, которые подверглись жесточайшему русификация. Его механизмы, действовавшие там в 1960-1970-х, подробно описал диссидент Олекса Тихий, учитель украинского языка из Донбасса, заключенный (и жертва) советских лагерей. После распада СССР местные элиты стали использовать русификации уже в собственных целях, саботируя интеграцию юго-восточных регионов с языковым и культурным полем Украины. Наивысшим достижением этих элит стал приход к министерского кабинета Дмитрия Табачника, который пытался развернуть в сторону Москвы всю гуманитарную политику государства, а также пресловутый закон Кивалова — Колесниченко, что де-факто легализовал механизмы русификации, которые раньше действовали в основном неформально. К счастью, в 2018-м этот закон утратил силу и ситуация в языковой сфере вернулась к предыдущему состоянию. Введение языковых квот для радио и телевидения, а также принятие в 2017-м закона об образовании усугубили положение украинской. И вот теперь новый документ при условии надлежащего применения может открыть путь к восстановлению языковой среды Украины, прежде всего в наиболее обрусевших регионах.

Итак, о каких именно механизмах русификации идет речь? Прежде всего речь о снижен статус украинского, что была для жителей УССР необязательной — простому гражданину достаточно было овладеть «общепонятный язык». «На моих глазах украинские школы стали русскими. Детских садиков украинских нет совсем. Я спрашивал себя: почему? Ответ один: потому что так хотят родители и дети. А почему они так хотят? Потому техникумы, ПТУ, вузы, армия, предприятия, больницы, магазины, учреждения пользуются русским», — писал Тихий о реалиях советской Донетчины. С обретением Украиной независимости возникла противоречивая ситуация. Украинский язык получила статус единственного государственного, но владеть ею граждане обязаны не были. Даже в тех узких сферах, где без знания украинского было не обойтись, ее статус подрывало массовое пренебрежение законодательством. В результате в значительной части страны в языковой сфере сохранялась практически советская ситуация.

К примеру, на Донбассе украинская была преимущественно языком преподавателей украинской и истории, а также языком официальных протоколов, причем во времена, когда действовал закон Кивалова — Колесниченко, пренебрегали даже последнее. Однако теперь обязанность граждан Украины владеть государственным языком зафиксирован законом № 5670-д. Соответствующее требование документ выдвигает также к иностранцам, которые претендуют на получение украинского гражданства. Кроме того, по государственной зафиксирован статус языка межэтнического общения внутри страны. Конечно, все это автоматически не изменит языковых практик, но создает прочную основу для того, чтобы снять с украинской клеймо необязательной, второстепенной языка.

принятие языкового закона — это лишь начало долгой и изнурительной борьбы, что потребует консолидированных усилий ответственной части политикума, чиновничества и общественности. Защитить документ и добиться его практического применения — задача, без преувеличения, исторической важности

Следующий механизм русификации связан с тем, что именно российская занимала господствующее место в сфере рабочих отношений. В определенной степени это был логический следствие русификации системы образования. К примеру, на Донбассе в XIX веке рабочим языком промышленности были немецкий, английский и французский, поскольку инженерные кадры, технологии и инвестиции привлекались преимущественно из Европы. Впоследствии, по мере подготовки местных специалистов, она перешла на русский. После короткого периода этажной советской украинизации донбасская промышленность снова стала русскоязычной. «В научно-исследовательских учреждениях, вузах, техникумах, государственных структурах, на предприятиях и железных дорогах отреклись от украинского языка полностью или почти полностью», — писал Тихий о советский Донбасс. Благодаря этому побочным эффектом индустриализации становилось обрусение, которое начиналось со школы и окончательно закреплялось уже на рабочем месте. Украинская малая «имидж» языка, пригодной лишь для домашнего обихода, для народных песнопений, но не для работы и тем более не для науки. За советских времен русификация усиливалась еще и массовым переводом на работу в Украину кадров из России. Во времена независимости приток российских кадров прекратился, но украинизация рабочей сферы происходила медленно. Закон № 5670-д создает юридическую возможность сломать эту ситуацию, поскольку закрепляет за украинским статус языка трудовых отношений. Она становится не только языком образования и науки, но и рабочим языком государственных институтов, органов местного самоуправления, предприятий и учреждений государственной и коммунальной форм собственности. Будучи должным образом применены, новые законы о языке и об образовании могут достичь значительного кумулятивного эффекта, лишив украинскую еще и дискриминационного клейма «нерабочей» языка.

Наверное, самый мощный механизм обрусения связан с тем, что украинский язык был вытеснен из публичного пространства городов. ХХ века было временем массовой урбанизации: согласно переписи 1926 года городское население УССР составляло около 18%, а уже в 1959-м его доля превысила 45% и до 1989-го выросла до 67%. На первый взгляд, это должно способствовать интенсивной украинизации городов, поскольку главным ресурсом урбанизации было украиноязычное село. Но случилось наоборот. Следует учитывать, что в СССР закрепощенное крестьянство в колхозах мало снижен социальный статус, что побудило поскорее избавиться от языкового маркера вчерашнего «колхозника». Попадая в город, украиноязычные люди «обрусев» не только в системе образования и на рабочем месте, но и под влиянием самой городской среды, в котором повсюду преобладала русская. «Все театры русские и по языку, и по духу. Дворцы культуры, клубы, дворцы пионеров тоже избегают украинской тематики и языка. Есть большая сеть кинотеатров, но в одном из них не демонстрируются фильмы на украинском. Речь телепередач и радио также на 80-90% русский» — так описывал ситуацию на Донбассе в 1970-х Олекса Тихий. Сегодняшние тотально русифицированные города Юга и Востока — это действительность, которая сформировалась именно в советские времена. В период независимости изменения происходили крайне медленно и в основном стихийно. Отныне согласно закону № 5670-д украинский является языком публичной информации, рекламы, массовых мероприятий, сферы обслуживания (в том числе медицинской), транспорта. Отдельное внимание уделено ее состоянию в медийной сфере, которую также ожидает мощная дерусификация. Если удастся добиться выполнения этих положений, давление городского публичного пространства на украиноязычных значительно уменьшится, а следовательно, сохранить языковую идентичность станет намного легче.

Таким образом, новый языковой закон является юридической основой для разрушения трех основных механизмов русификации. Во-первых, он лишает украинский язык статуса вторичной и необязательной. Во-вторых, расширяет сферу ее обязательного употребления. И, в-третьих, устанавливает доминирование украинского языка в публичном пространстве, в том числе городском. Масштабы запроектированных изменений трудно переоценить, как и перспективы украинизации, открывающиеся за ними. А кроме того, закон привносит гораздо больше ясности в вопросы, которые ранее были предметом бытовых споров, которые время от времени взрывались громкими медийными скандалами с политическим привкусом. Пока порядок использования языков был предметом ежедневного «торга» между украино — и русскоязычными гражданами: продавцами и покупателями, студентами и преподавателями, руководителями и подчиненными, общество было обречено на конфликты, поскольку последнее слово каждый раз оставалось за сильнейшей стороной. Теперь последнее слово будет оставаться за безособовою силой — законом. Вопрос только в том, достаточное ли обязательное силу будет иметь этот документ, особенно в регионах, где он больше всего нужен. Конечно, применение закона № 5670-д будет связано с неудобствами. И не только для идейных противников украинизации, но и для тех, кто просто привык к текущему положению вещей. Однако колесики русификации сами собой никогда не остановятся, и на 28-м году независимости пора дергать стоп-кран.

Share