Энергетика: новые правила для старых проблем

Енергетика: нові правила для старих проблем

Почему нельзя допустить, чтобы введение рынка электроэнергии стало инструментом сокрытия глубинных проблем отрасли

За пять лет после Революции достоинства реформирования энергетического сектора, а следовательно, и решения общенациональных проблем, которые перед ним стоят, далеки от завершения. Очерченные 2014-го в парламентском коалиционном соглашении задачи перехода к рынку газа и электроэнергии и особенно сроки их выполнения провалены. Поэтому страна все еще слишком далека от той цели, которой должна быть подчинена трансформация энергетического сектора, — укрепление энергонезависимости и энергоэффективности, повышение качества услуг, создание условий для модернизации и развития отрасли. Сейчас самым наглядным для широкой общественности стал провал реформирования газового сектора, который особенно выразительна в контексте так называемой проблемы 2020 года, когда действующие контракты на транзит российского газа территорией Украины завершатся, но страна к этому так и не подготовлена.

Однако не меньшие проблемы и с переходом к рынку электроэнергии, который все еще запланирован на 1 июля 2019-го. Причем речь идет не только о сам этот рынок, который внешне должен стать высококонкурентным в сегменте поставок потребителям, а еще и о том, что он фактически должен прикрыть глубинные проблемы монополизации и энергетической уязвимости украинской энергогенерации. Ведь внимание, которое в последнее время уделяется реформированию сектора, фокусируется почти исключительно на нюансах функционирования торговли током, а не на проблемах с его производством.

Газовый провал

Завершение реформирования газового сектора, которое казалось таким близким к внедрению на время смены правительства на правительство Яценюка Гройсмана весной 2016-го, за три года после того, похоже, стало еще віддаленішим. Три года назад в стране было фактически закончено выравнивание цен на голубое топливо для разных потребителей на уровне, близком к ценам европейского рынка. Было разработано амбициозную программу значительного увеличения внутренней добычи голубого топлива, объемов которого уже к 2020-му должно хватить на покрытие почти всех потребностей страны. А вопрос реформирования Нафтогаза и, в частности, выделения из его состава транзитного сегмента казалось вполне осуществимым до начала 2019 года. Измененный таким образом газовый сектор страны был бы эффективным и жизнеспособным даже в случае сценария с полным прекращением подачи российского газа в украинскую ГТС и соответственно проблемы с его импортом по реверсными схемами из соседних стран ЕС.

Успешная реализация программы 20/20 с предусмотренным ею ростом добычи газа в стране до 27 млрд м3 снимала наибольшую угрозу от возможного прекращения «Газпромом» транзита газа по украинской ГТС после строительства обходных газопроводов в Европу по дну Балтийского и Черного морей — шантаж в условиях большого дефицита газа для внутренних потребностей Украины. И самое главное: в случае успешного сбалансирования добычи и потребления газа в стране открывалось бы окно возможностей для значительного снижения цен на него для отечественных потребителей, поскольку формула «европейские хабы плюс транспортировка» естественно менялась бы на формулу «европейские хаба минус транспортировка». Однако сейчас программа полностью провалена как государственными, так и частными добывающими компаниями.

Енергетика: нові правила для старих проблем

Руководство государства продемонстрировало отсутствие политической воли для перехода к полностью рыночному ценообразованию на газ, так и для завершения реформирования Нафтогаза. Но самое главное: так и не был укрощен коррупционно обусловлен саботаж со стороны местных органов власти, что особенно стало заметным на Полтавщине, программ наращивания добычи за ввода в эксплуатацию новых скважин. И в то же время так и не было введено механизма стимулов, которые узалежнювали бы уровень доходов в газовом бизнесе от темпов наращивания добычи. Хотя давно нужно привязать объем ренты к темпам увеличения его добычи.

Не произошло никаких серьезных мер, направленных на уменьшение потребления голубого топлива. Финансирование программы энергоэффективности происходило по остаточному принципу и за все эти годы составил лишь несколько миллиардов гривен, тогда как на субсидии были направлены сотни миллиардов. Сама система субсидий демотивувала от проведения енергомодернизации зданий. Ведь в результате, кроме затраченных собственных средств, хозяин такого жилья получал бы еще и урезанную субсидию от государства. То есть это отнюдь не уменьшало бы его платеж.

В стране остаются неиспользованные возможности для снижения показателей сжигания газа крупными потребителями. Ведь ряд ТЭЦ страны и далее использует его в значительных объемах: 3,9 млрд м3 в 2018-ом. В частности, 2,03 млрд м3 Киевтеплоэнерго и Дарницкая ТЭЦ в Киеве, 0,56 млрд м3 — две ТЭЦ Харькова, еще по 100-250 млн м3 — ТЭЦ Кременчуга, Кривого Рога, Белой Церкви и Львова. Перевод их на биотопливо или угля способно уменьшить нынешнюю потребность страны в импорте газа минимум на треть. Однако за последние пять лет для этого ничего не было сделано.

Таким образом коррупционно-монополистические мотивы ключевых действующих лиц как во власти, так и в нынешнем газодобывающем бизнесе наглухо заблокировали возможности выхода Украины на обеспечение внутренних потребностей в голубом топливе благодаря собственной добыче. Соответственно исключается возможность создания на этой основе условий для снижения цен на газ на внутреннем рынке.

Мнимая конкуренция

В электроэнергетике первый заметный широкой публике этап реформирования стартовал с 1 января 2019-го. Привычные для потребителей энергоснабжающие компании, так называемые облэнерго, заменяют сразу две: операторы распределительной сети, которые теперь будут выполнять только техническую функцию по транспортировке тока, и компании-поставщики, которые его будут продавать. Уже в настоящее время в стране зарегистрировано более 300 таких трейдеров, и со временем их количество вполне может измеряться тысячами. С июля должен заработать на полную и рынок оптовых продаж тока. В него будут входить три составляющие. Двусторонние договоры будут давать возможность купли и продажи электроэнергии между двумя участниками на долгосрочной основе. Биржевая торговля «на сутки вперед» будет предусматривать покупку и продажу тока на следующий за днем проведения торгов сутки. А внутрішньодобовий рынок — купле-продажа в течение суток, когда будет происходить и фактической поставке электроэнергии. НКРЕКП, которая сейчас определяет 100% стоимости и товара, и услуги, отныне будет иметь влияние только на цены услуг по поставке, поскольку они осуществляются естественными монополиями.

Казалось бы, выбор и конкуренция на высшем уровне. Однако это лишь когда речь идет о рынке реализации электроэнергии конечным потребителям. Если взглянуть глубже, то выясняется, что введение рынка электроэнергии будет происходить за сохранение нетронутыми застарелых проблем сектора: монополизма и олигархического лоббизма в генерации и поставках топлива для нее. Это только на первый взгляд ситуация с производством электроэнергии, потребности в которой полностью удовлетворяются внутренним производством и часть которой экспортируется, отличается от газового сектора, где внутренняя добыча все еще недостаточен. Однако электроэнергетика еще больше, чем газовый сектор, зависима от импорта топлива для производства тока. За рубежом покупается весь объем ядерного топлива для АЭС, которые обеспечивают производство более половины всего тока, а также весь объем антрацитового угля, который все еще остается безальтернативным топливом для нескольких ТЭС и ТЭЦ. А внутренняя добыча угля марки «Г» — пока основного топлива для украинских ТЭС — тотально монополизирован ДТЭК Рината Ахметова. Как свидетельствуют оперативные данные Минэнергоугля, с 27,5 млн т внутренней добычи энергетического угля 23,9 млн т в 2018 году добыли именно шахты ДТЭК. Также электростанции ДТЭК сейчас сжигают более 80% всего газового угля в стране.
О какой конкуренции на внутреннем рынке электроэнергии можно вести речь, если ДТЭК Ахметова контролирует 87% добычи энергетического угля в стране, а затем и львиную долю его сжигания на ТЭС для производства тока? Конечно же, в этих условиях олигарх может диктовать собственные цены на ток, который вынуждены будут покупать в него компании, которые будут заниматься его реализацией промышленным и бытовым потребителям, то есть населению. И как бы они между собой конкурировали, принципиально повлиять на уменьшение стоимости электроэнергии до низшего от монопольно выставленного ДТЭК тарифа на оптовом рынке это не сможет.

Это угля на пути от добывающих предприятий до ТЭС компании проходит через офшорные прокладки, которые в итоге и концентрируют сверхприбыли. Конкурировать с углем ДТЭК может разве что импортное топливо, однако это существенно увеличивает его рыночную цену в Украине, а самое главное — полностью подрывает возможности развития угледобывающей отрасли в ней. ДТЭК не заинтересовано в добыче больших объемов угля, поскольку это приведет к перенасыщению рынка и снижению цены, которую за него можно править. Вроде бы предусмотрена в Законе «О рынке электрической энергии» гипотетическая альтернатива — импорт тока — является неприемлемой по нескольким причинам. Или из политических из России. Или из экономических и технических, ведь ток в соседних странах ЕС, во-первых, имеющийся в лимитированных количествах, во-вторых, дороже, чем в Украине, а в-третьих, есть серьезные ограничения на возможности его транспортировки в Украину.

Поэтому только демонополизация внутреннего добычи через принудительный распределение угледобывающих активов ДТЭК на по крайней мере три-четыре действительно независимые добывающие компании с независимыми владельцами, которые будут конкурировать между собой и будут заинтересованы в наращивании добычи с целью вытеснения конкурентов, способна создать предпосылки для реального подъема угледобывающей отрасли в стране. А это потянет за собой снижение цены на уголь и, как следствие, ток, произведенный на ТЭС. Со стороны же государства первоочередной мерой также должно стать введение высшей ренты на добычу угля. Ведь нужно разрушить сегодняшнюю схему, когда она вместо государственного бюджета оседает на оффшорных счетах частных прокладок, занимающихся торговлей углем между добывающими предприятиями и ТЭС, которые вырабатывают ток.

Однако внутренняя монополизация добычи угля и производства из него тока на ТЭС мелочь по сравнению с сохранением монопольной зависимости от топлива для электроэнергетики, которое и дальше поставляется с территории врага, причем с четкой тенденцией к ее усилению.

В частности, темпы замены российского топлива на АЭС Украины также крайне медленные. Вновь растет доля Росатома, импорт которого в 2018 году вырос в физических объемах на 12%, а вот удельный вес альтернативного поставщика Westinghouse уменьшается. Например, в 2018-м эта компания поставила столько же топлива, как и в 2017-м, поэтому ее доля уменьшилась на фоне роста импорта из РФ.

В то же время последние данные Госстата свидетельствуют, что с 3,87 млн т всего ввезенного 2018 года антрацитового угля, который остается безальтернативным топливом для части украинских ТЭС и ТЭЦ, 3,62 млн т поступило из России и лишь 0,25 млн т из Южной Африки. Речь идет о фактически 92% зависимость, что даже превышает уровень монополизации угледобычи в стране ДТЭК Ахметова.

Ради справедливости нужно отметить, что за последнее время объемы потребления, а следовательно импорта антрацита упали. Если в 2017-м на ТЭС страны было сожжено 4,95 млн т этого топлива, то в 2018-м уже только 4,11 млн т. Это стало возможным благодаря переводу на газовое уголь внутренней добычи за реконструкцию ряда блоков на Змиевской и Трипольской ТЭС государственной Центрэнерго и Приднепровской ТЭС ДТЭК. В результате по 2018 год все ТЭС ДТЭК за пределами все еще отрезанной от железнодорожной сети Украины Луганской ТЭС потребили лишь 1,42 млн т антрацита, Луганская ТЭС — 1,02 млн т. Зато основным инструментом подрыва энергетической безопасности страны и, похоже, масштабного корупціонування руководства государства стала Славянская ТЭС с таинственными настоящими владельцами. Именно она 2018-го сожгла наибольшие объемы российского антрацитового угля — 1,63 млн т. Хотя критической необходимости в ее работе вообще не было. В марте — апреле 2017 года она не работала, а ее мощность успешно компенсирована ТЭС, которые работали на газовом угле внутренней добычи, и Запорожской АЭС.

При этом деформированная логика внутренней борьбы с монополизмом Ахметова, что, похоже, имеет целью лишь прикрыть лоббирования схем импортеров угля из России, в последнее время активно играет на руку усилению зависимости украинской энергетики от российского антрацита. Например, неоднократные попытки Минэнергоугля протащить норму о приоритетности использования угля украинской добычи перед импортным наталкиваются на противодействие под предлогом, что это лоббирование интересов монополии Ахметова. Аргументы критиков этой инициативы, способной уменьшить зависимость страны от импорта топлива с территории врага, довольно примитивные. ДТЭК, как было показано выше, действительно является монополистом на внутреннем рынке угля. И эту проблему нужно решать как можно быстрее, поскольку она мешает развитию отрасли. Однако глупо решать задачи демонополизации внутреннего рынка добычи угля формированием монопольной зависимости от импорта антрацита из России. Особенно в условиях, когда энергетическая зависимость от него и так критическая.

Ст. 68 Закона «О рынке электроэнергии» и далее определяет, что «отбор предложений (заявок) поставщиков услуг по балансировке осуществляется с учетом необходимости минимизации затрат на балансирование объемов производства и потребления электрической энергии». Эта, казалось бы, совершенно логичная с финансово-экономической точки зрения норма без надлежащего регулирования критической зависимости от поставок из России способна еще больше закрепить зависимость украинского рынка от топлива оттуда. Дефицитный в Украине антрацит, импортируемый в основном из вражеской страны, можно использовать лишь тогда, когда не хватает мощностей и возникает угроза веерных отключений. Очевидно, безальтернативным выходом из ситуации должен стать полный запрет импорта антрацита из России или его регрессивное квотирование, условно говоря, на уровне 2 млн т первого года, 1,5 млн т второго, 1 млн т третьего и 0,5 млн т четвертого, чтобы потребители могли безболезненно подготовиться к полному запрету.

Без решения застарелых проблем с монополизацией прежде всего генерации тока весь положительный эффект от введения рынка торговли электроэнергией будет выхолощен. Надстройка сбыта конечным потребителям должна опираться на надежную основу — высоконкурентный и насыщенный рынок генерации и диверсифицированное обеспечение последней топливом. При тотальной зависимости страны от внутренней добычи монопольной компанией Ахметова ДТЭК, импорта дефицитного в стране антрацита из единственного источника — России и ядерного топлива с той же РФ, рынок торговли током для конечных потребителей будет лишь фикцией, которая будет прикрывать сохранение фактического монополизма в его основе. Именно от этой основы и будет зависеть решение или, точнее, нерешение таких застарелых проблем, как олигархический диктат и энергетическая зависимость от России.

Share