Джонас Фишер: «Не стоит надеяться на высокие темпы экономического роста, которые были в 1960-1980-х годах»

Джонас Фішер:  «Не варто сподіватися на високі темпи економічного зростання, які були в 1960–1980-х роках»

Фото: Сергей Старостенко

В Киеве 23-24 мая состоялась ежегодная исследовательская конференция «Коммуникация центрального банка: от тайны к прозрачности», которую совместно организовали Национальный банк Украины и Национальный банк Польши. Неделю пообщался с одним из участников мероприятия, вице-президентом Федерального резервного банка Чикаго (ФРБЧ) Джонасом Фишером, о тенденции американской и глобальной экономик и риски, которые им грозят.

10 мая Дональд Трамп снова повысил импортные пошлины на ряд китайских товаров. Как это решение и в целом таможенная политика президента повлияет на рынок труда США?

— Прежде всего подчеркну, что я выражаю только свое личное мнение, а не позицию Федеральной резервной системы (ФРС) или ФРБЧ. Это очень важно.

На мой взгляд, таможенная политика Трампа не будет иметь положительного влияния на американский рынок труда. Сейчас я не могу дать вам точной оценки. Да и существует немало неопределенностей в оценке такого влияния. Однако главный следствие исходит из того, что пошлина — это налог. Поэтому при прочих равных условиях оно уменьшит совокупный спрос и депрессивно влиять на занятость.

Обычно центральный банк пользуется термином «встречный ветер». Пошлина — это встречный ветер. Учитывая недавно опубликованное исследование Федерального резервного банка Нью-Йорка, это очень мощный «встречный ветер». Он влияет на цены товаров, которые платят домохозяйства, а также на цепочки поставок, поскольку производители вынуждены использовать более дорогие входные материалы из других стран, а не из Китая. Все эти факторы приводят к повышению цен и уменьшению покупательной способности домохозяйств.

От начала 2018-го на рынке жилой недвижимости США наблюдаются признаки стагнации. Или вы ожидаете его возвращения к росту в ближайшем будущем?

— Здесь следует упомянуть о ряде факторов. Сейчас расходы на жилье составляют значительно меньшую долю американской экономики, чем прежде. Следовательно, масштаб влияния динамики рынка жилой недвижимости на экономику в целом сейчас ниже, чем мог бы быть раньше. Один из краеугольных камней этого явления — формирования домохозяйств. Потому что более высокие темпы их появления при прочих равных условиях ведут к оживлению рынка жилья. Однако существуют причины, почему сейчас домохозяйства образуются не в таких количествах, как до сих пор. Люди позже женятся, позже рожают детей. Все это приводит к уменьшению спроса на жилье. Итак, эта долговременная тенденция наталкивает на мысль, что рынок жилой недвижимости уже никогда не вернется к уровням, которых он достигал прежде. Поэтому маловероятно, что на этом рынке наступит масштабный бум, который мы наблюдали ранее.

Другой фактор, который становится все более важным, — законодательное регулирование жилья в городах, правила зонирования. Он существенно удорожает строительство или даже делает невозможным его. Этот фактор влияет на предложение жилья.

Еще один фактор — используемый доход. Он стимулирует спрос на жилье, потому что экономика в хорошем состоянии, занятость высокая, зарплаты повышаются, рынок акций также растет, люди становятся богаче. И пока экономика растет, этот фактор, наверное, и будет «попутным ветром» для рынка жилья.

Однако в краткосрочном периоде, по моему мнению, замедление на рынке недвижимости имеет стандартное объяснение. Оно касается механизма монетарной трансмиссии. 2018 года ФРС повышала учетную ставку, поэтому проценты на ипотечные кредиты пошли вверх. Поэтому недавняя стагнация на этом рынке обусловлена ростом процентных ставок.

Уровень безработицы в США находится на минимуме за много лет. Может ли он снижаться и дальше и новый нормальный уровень безработицы присущ американской экономике?

— Это очень хороший вопрос. Ответ на него хотели бы знать и в центральном банке, и академические и деловые экономисты. На определенном этапе мы заметим черту. Что дальше снижаться текущее безработицы, тем ниже будет его нормальный уровень. Но пока непонятно, куда мы придем в результате. Думаю, что естественный уровень безработицы на сегодня ниже, чем мы предсказывали пять лет назад.

Объем мировой торговли в декабре и феврале в годовом выражении снизился. Каковы причины этой тенденции?

— На торговлю влияет немало факторов. Один из них — это рост мировой экономики. Оно замедляется вне США. Почему? Я не могу определенно ответить, но довольно сложно не соотносить сокращение объемов торговли с введением пошлин и протекционизмом. Трудно сказать, что стало причиной конкретного — названного вами — спада. Однако США ввели пошлины, а Китай, Европа, Канада и Мексика ответили тем же. Насколько мне известно, другие страны также устанавливают пошлины в торговле между собой. Этот феномен создан Соединенными Штатами, он может только нанести ущерб объемам мировой торговли.

Пошлины имеют побочные последствия, учитывая следующее. Если США устанавливают их на китайский импорт, а Китай — на американский, то страдает не только американо-китайская торговля, но и внешнеэкономические отношения с другими странами. Если я — производитель, который использует китайские товары, то они дорожают. Но если я также использую мексиканские товары, то вынужден буду приобретать их тоже меньше. Итак, если проблема только между США и Китаем, то это не значит, что она не будет влиять на экономический рост в других странах.

Какие последствия может иметь эта тенденция для экономики США и монетарной политики ФРС?

— Какие изменения происходят в фискальной политике, налогах, государственных расходах, пошлинах, ФРС всегда старается оценить, как они будут влиять на совокупный спрос, совокупное предложение, занятость и развитие экономики в будущем. В результате, оценка ФРС состояния экономики и направления ее развития определяет монетарную политику. Пошлины — в том смысле, что они являются «встречным ветром» и фактором, который депрессивно влияет на деловую активность, — вполне могут привести к соответствующему изменению монетарной политики.

Так случилось, что после введения более жесткой монетарной политики ФРС начался массовый отток капитала из развивающихся стран. Это привело к заметному обесцениванию их валют и активов. Готова ли ФРС реагировать, если ухудшение экономической ситуации в этих странах зайдет слишком далеко?

— ФРС была создана Конгрессом США. Существует соответствующий закон о Федеральной резервной системе. В нем четко прописано мандат центробанка, что касается только Соединенных Штатов. Учитывая это при определении монетарной политики мы всегда анализируем условия внутри США. Однако Америка одновременно является крупным импортером и экспортером. И если иностранные экономики замедляются — это еще один «встречный ветер». Итак, если на тенденции в экономиках, корректно реагировать настолько, насколько экономический рост в них замедляется (что уменьшает спрос на американские товары), то этот фактор также будет влиять на монетарную политику.

На протяжении последних 4-5 кварталов происходит стремительное замедление развития экономик Еврозоны. Какие риски вы видите в этом для экономики Европы?

— Должен признать, что я не эксперт в европейской экономике. Однако замечу: многие долговременных тенденций, которые влияют на США, актуальны и для Европы. Самое важное то, что уровень процентных ставок там очень низкий, поэтому традиционная монетарная политика имеет ограниченнее набор средств для ответа на экономические шоки. Поэтому если определенные тенденции снижать совокупный спрос в Европе, центробанк может сделать гораздо меньше, чем раньше.

Однако есть и другие факторы. Не стоит надеяться на высокие темпы роста, которые были в 60-х, 70-х и даже в 80-х годах ХХ века, потому что население и рабочая сила не растут столь быстро, как прежде. Один из весомых факторов, который недооценивают, когда говорят о перспективах роста, — это то, что за последние 30 лет произошел резкий скачок в уровне образования, который сопровождался ростом качества рабочей силы. Сейчас этот показатель достиг плато, и это нормально. Поэтому теперь нет такого роста качества рабочей силы, как когда-то, что значительно способствовало росту экономики. Этот фактор справедлив и для США, и для Европы.

ФРС сокращает собственный баланс, проводя так называемое количественное сжатие. Что может заставить пересмотреть его темп или даже вернуться к количественному смягчению?

— Надо вспомнить несколько моментов. Первый: ФРС планирует иметь такой размер баланса, который будет давать змогуефективно проводить монетарную политику. Мы объявили, что до конца этого года темп сокращения баланса снизится с $50 до $35 млрд ежемесячно. — Авт.). Сейчас не могу вспомнить точные формулировки, которые мы использовали. Но каким в итоге должен быть размер баланса ФРС, зависит от того, какой центробанк видит конвенционный монетарную политику в перспективе. По этому поводу у ФРС продолжается обсуждение. Вскоре ФРБЧ будет проводить конференцию, на которой состоится дискуссия по этому вопросу. Я не знаю наверняка, каким будет результат, но одно из мнений заключается в том, что размер баланса ФРС должен зависеть от количества банковских резервов в системе. И от обоих этих показателей зависит конвенционная монетарная политика.

ФРС стремится контролировать краткосрочные процентные ставки, а это связано с размером баланса. Последний сегодня значительно больше, чем был в прошлом. Я думаю, что он уже не вернется к прежним уровням, потому что регуляторный режим изменился, поэтому спрос на остатки банковских резервов повысился. Поэтому естественно, что размер баланса ФРС сейчас больше, чем был раньше. А вот насколько он должен быть большим — это уже дискуссионный вопрос. Главный мотив, который стоит за ответом на него, — осуществлять нормальную, конвенционный монетарную политику.

Следовательно, использование неконвенциональных инструментов монетарной политики — например, количественного смягчения, выкупа ценных бумаг, — будет зависеть только от конвенционных, в частности, динамики учетной ставки?

— Я не хочу сказать, что мы заканчиваем период, когда баланс ФРС был большим, и входим в период положительных процентных ставок, в котором сможет функционировать традиционная монетарная политика. Вполне возможно, что мы вернемся: произойдет экономический шок или появится какой-то фактор, который гипотетически (я не говорю, что это произойдет в ближайшее время) повлечет снижение процентных ставок до нуля. В таком случае мы снова будем рассматривать возможность проводить политику количественного смягчения, и мы можем воспользоваться этой опцией.

Я описывал своего рода нормализацию монетарной политики и общее желание использовать ее традиционные инструменты. Следовательно, возможно, что в зависимости от обстоятельств неконвенційне смягчения монетарной политики может быть использовано в будущем. Также в своем арсенале ФРС есть другие инструменты, доступные для применения, когда учетная ставка приблизится к нулю. Например ориентирования в перспективах (forward guidance), так называемая операция твист, когда мы пытаемся изменить наклон кривой доходности. Каждый из этих инструментов доступен для применения и продолжается широкое общественное обсуждение, как их использовать.

———

Джонас Фишер — вице-президент и директор по макроэкономическим исследованиям Департамента экономических исследований Федерального резервного банка Чикаго. В 1987 году получил степень бакалавра
с экономики и количественных методов Университета Торонто. В 1988-м стал магистром экономики в Университете Квинс в Кингстоне (Канада). В 1993 году получил степень кандидата экономических наук (PhD) в Северо-Западном университете в Иллинойсе (США). Преподавал экономику в Университете Западного Онтарио. В Федеральном резервном банке Чикаго работает с 1996-го.

Share