Die Welt: Упорное молчание о массовом убийстве

Die Welt: Вперте мовчання про масове вбивство

Фото: REUTERS

Наш корреспондент был на площади Тяньаньмэнь во время ужасных событий и пытался сосчитать погибших. Сегодня Пекин радостью бы вытер эту масакру из коллективной памяти населения. Будет ли действовать правительство так снова?

Несколько недель назад в Пекине в возрасте 81 года скончался работник юстиции высокого ранга Сяо Ян. Десять лет он был председателем Верховного народного суда КНР. Ежедневная газета «Жэньминь жибао» почтила его длинным некрологом. А в нем было предложение, понятное только посвященным: «Во время политической турбулентности на рубеже весны 1989 года Сяо доказал твердость и четкость позиции».

Речь шла о массовом убийстве на площади Тяньаньмэнь 4 июня 1989 года. Сяо должен был, по решению китайских партийных руководителей, оружием подавить студенческое движение и очистить площадь Небесного Мира. 1989-го в течение недель проходили демонстрации за демократизацию автократического режима. Одобрительное упоминание о лояльности Сяо — четкий месседж: партийное руководство Пекина и через 30 лет не занимается тем, чтобы дать оценку преступлениям своих предшественников. Те решения оно до сих пор считает правильными, однако не хочет привлекать к этому внимания. Поэтому в статье «Народной газеты» речь идет не о «4 июня», а о «излом весны». А «контрреволюционное восстание» превратилось в «политический беспокойство».

В Народной Республике эта дата — табу для всех сми и социальных сетей. Масштабы расстрелов — государственная тайна. Количество погибших в столице и почти 80 городах страны, где происходили беспорядки, до сих пор не известна. Пекин хочет, чтобы его жители все забыли, чтобы не пришлось перед ними отвечать. Вероятно, что с молодежью это удалось. Ни в школе, ни от родителей о событиях 4 июня 1989 года она ничего не слышала. Вспоминать эту дату запрещен всем информационным средствам и в интернете. На то время я был корреспондентом и вместе с тремя коллегами-американцами нью-йоркского журнала Newsday снимал бюро в комплексе Jianguo Men Wai, в 6 км от площади Тяньаньмэнь. Я был в этом офисе: как раз вернулся из толпы перед гостиницей «Пекин», как вдруг около часа ночи позвонил мой китайский друг, который жил в жилом комплексе Muxudi (несколько километров на запад от площади). В его голосе чувствовалось отчаяние: «Здесь солдаты. Стреляют во все, что движется».

Поговаривают, что были тысячи погибших

Утром мы опросили полдесятка из 32 больниц центральной части города, принимали ли они мертвых или раненых. В некоторых учреждениях позволили китайским сотрудникам Newsday заглянуть в их морги. Другие вывесили списки жертв. Врачи предоставляли информацию. В столичной больнице мы узнали о 40 погибших и 300 раненых. О многочисленных жертвах сообщил и Peking Union Medical College, другие говорили о 7-10 погибших. По нашим подсчетам, в ночь на 4 июня погибло от 500 до 600 человек, а по слухам их были тысячи.

В госпиталях всех погибших кремировали. Лишь немногим родителям удалось похоронить урны в настоящие могилы на пекинском кладбище Ван’акн в западных горах, однако с завуалированными намеками, что они умерли в ночь на 4 июня. Например, на одной из могил надпись: «Почему ясного дня ударяет молния». Сегодня эти захоронения — единственное публичное упоминание о расстрелах. В траурном тексте в «Народной газеты» до дня смерти в конце января 91-летнего правительственного функционера Юань Му, в отличие от некролога Сяо, о 1989-й нет ни одного упоминания. Но тогда Юань был правительственным представителем, единственным голосом Китая, что мог информировать о событиях, которые шокировали весь мир.

6 июня он сообщил, сколько человек было убито во время прохода армии, которая стреляла во все без разбора на пути к площади Тяньаньмэнь. «300 человек, — заявил он, — военные, мятежники, невинные прохожие и 23 студента». Было ранено 5 тыс. солдат и 2 тыс. гражданских. Через 10 дней Юань повторил эти цифры и перед иностранными корреспондентами. Сегодня его сообщения с трудом можно найти.

Режим трижды предоставлял информацию, последний раз 30 июня 1989 года. На то время мэр Чэнь Сітун (ныне покойный), которого впоследствии осудили за коррупцию до 16 лет заключения, откорректировал ужасающий баланс. Убитыми считались 10 человек, 6 тыс. ранены. Погибло 200 гражданских, среди которых 36 студентов. 3 тыс. было ранено. Настоящая же количество погибших той ночи и до 6 июня в почти 80 городах, где были беспорядки, до сих пор неизвестна. Сейчас родственники жертв, несмотря на все, пытаются напоминать о погибших и в первую очередь о масштабах трагедии. Сообщество родственников «Матери Тяньаньмэнь» также считает, что в первую ночь погибших насчитывалось сотни и сотни. Несмотря на преследования и травлю, смелая пекинская профессор Дин Цзилинь 1995 году основала официально непризнанное общество родственников, которые потеряли детей и близких, — как и сам Дин своего 17-летнего сына, убитого тогда. Они раз за разом пишут открытые письма к руководству страны, требуя реабилитации жертв, и подают жалобы на политически ответственных за события. Дин удалось задокументировать судьбы 203 убитых.

Страх закончить, как Советский Союз, руководит и нынешним партийным шефом Си Цзіньпінем от времени получения должности. Вот почему он натягивает стране идеологические вожжи и в зародыше подавляет любое диссидентство. Вопрос в том, Си, как и Дэн, сможет вовремя их ослабить

Многих «Матерей Тяньаньмэнь» ежегодно накануне 4 июня отсылают из Пекина в принудительный «отпуск», чтобы они не напоминали в столице о раздражающую дату. И в этом году также. Другие оказываются под домашним арестом, как високоповажаний 88-летний военный врач Цян Яньйон. В открытых письмах, разговорах с гонконгским телевидением и газетой Die Welt он призвал президента Китая Си Цзиньпина реабилитировать «преступление 4 июня». С 16 апреля Яньйона удерживают без всяких контактов с внешним миром в его бывшей больнице № 301. Там он 60 лет проработал главным хирургом.

До сих пор руководство КНР относительно этих событий держит в неведении весь мир. Количество погибших — одна из государственных тайн. Патриотический партийный листок Global Times считал, что запрет упоминаний о его это не касается. Его шеф-редактор Ху Сицзинь начал полемику: «Запад спекулирует ложными данными о количестве погибших». Здесь речь шла о письмо тогдашнего посла Великобритании в Пекине Алана Дональда.

2017 года лондонский архив обнародовал документ. В нем Дональд утверждает, что узнал от какого-то чиновника, что во время столкновений погибло 10 тыс. лиц. Ху Сицзинь парировал, мол, столько погибших — вещь невозможна, ведь речь шла только о разгоне «неозброєної» демонстрации, а «большинство протестующих были студентами». Его комментарий появился только в англоязычном издании газеты от 25 декабря 2017-го, когда иностранные журналисты находились в рождественских отпусках. На него никто не обратил внимания, это и спасло Ху от дисциплинарного наказания. Ведь он не только нарушил табу. Своими аргументами он бессознательно подтвердил, которую совершил несправедливость Пекин, применив армию.

Реабилитация 4 июня сразу бы вызвало вопросы относительно других нераскрытых преступлений коммунистической партии и поставило бы под сомнение легитимность ее единоличного господства. Тяньаньмэнь не была ни производственным несчастным случаем, ни стечению несчастливых обстоятельств, — как это только через три недели после 4 июня хотел представить за пределами Китая экс-премьер Ли Пэн. 1 июля в беседе с американским мэром Дэниелем К. Воном он оправдывался: «Наши солдаты не хотели проливать кровь. Но в них не было водометов, не хватало слезоточивого газа и резиновых пуль».
Главный ответственный, Дэн Сяопин, был готов насилием подавлять конфликты, которые угрожали системе. За полтора года до 4 июня, 30 декабря 1987-го, Дэн дискутировал с группой членов политбюро о мерах для подавления тогдашних студенческих протестов, что привело к смещению с должности слишком либерального председателя партии Ху Яобана.

Дэн хвалил польского партийного и военного шефа Войцеха Ярузельского, который в 1981 году вовремя ввел военное положение, пока «профсоюз, Солидарность, Католическая церковь, демократическое движение и взрывное Мероприятие» не успели объединиться. «Без диктаторских мер это невозможно. Это надо не только сказать, но и реализовать в подходящий момент. Конечно, в как можно более сдержанный образ. Но если мы уступим, то создадим себе еще большие проблемы».

Именно это произошло 4 июня 1989 года. Но Дэн был единственным в руководстве Китая, кто через три года после 4 июня признал, насколько близка 1989-го была партия до своего смещения и почему ее не постигла судьба Восточного блока. В январе 1992-го, во время поездки на юг страны, он сказал: «Если бы в 1989 году не было плодов наших реформ и политики открытости, нам не удалось бы перейти через пик 4 июня, следствием были бы хаос и гражданская война. Почему после 4 июня нашу страну снова удалось стабилизировать? Только потому, что мы и дальше развивали экономику реформами и открытостью».
Страх закончить, как Советский Союз, руководит и нынешним партийным шефом Си Цзіньпінем от времени получения должности. Вот почему он натягивает стране идеологические вожжи и в зародыше подавляет любое диссидентство. Вопрос в том, Си, как и Дэн, сможет вовремя их ослабить. Пока руководство Пекина не желает брать ответственность за события на площади Тяньаньмэнь, как предостерегает американская организация по правам человека Human Rights Watch, оно выписывает себе вольную грамоту. В критической ситуации правительство будет действовать так же, как и в 1989 году.

Share