Die Welt: В глубинах бушует хищнический капитализм

Die Welt: У глибинах лютує хижацький капіталізм

Фото: REUTERS

Теневая экономика КНДР породила прослойку богатых предпринимателей. Против мафиозных структур государственный аппарат беспомощен

О своем родном городе Хверьон на китайской границе господин Канґ говорит: «До 80% взрослых употребляют мет». Он разбогател на этом синтетическом наркотике, метамфетаміні, действие которого была мощнее за любую присягу на верность Ким Чен Ыну. «Мэтт был хорошим подарком на день рождения или выпускной, — вспоминает Канґ. — Начальник государственной безопасности практически жил у меня дома». Не за ежедневные операции, а потому, что был его лучшим клиентом.

Канґ, которого, конечно, зовут иначе, был также молчаливым посредником в переводах средств от беглецов из Северной Кореи их родственникам, оставшимся в стране. Он принимал переводы и за 30% комиссии от общей суммы передавал деньги получателям.

Иностранные переводы, конечно, антисоциалистический преступление, но руководитель местной государственной безопасности также был в деле. Канґ своими сделками ежемесячно зарабатывал $3-5 тыс., в тысячу раз больше, чем средняя зарплата в государстве. Сейчас он живет в Южной Корее и о своих буднях в КНДР рассказал американской журналистке Анне Файфилд. Она длительное время отвечала за Корею в Financial Times и Washington Post, теперь работает в Пекине и на прошлой неделе выпустила биографическую книгу о Ким Чен Ына («The Great Successor»). Значительная часть почти трьохсотсторінкового издания посвящена экономической системе Северной Кореи, насколько там еще можно говорить о системе.

Приоритет был понятен. Во-первых, модернизацию экономики Ким провозгласил главной задачей партии. Во-вторых, об экономике Пхеньяна можно узнать больше, чем о ее атомное вооружение. Файфилд разговаривала с более сотней беженцев в Южной Корее, США, Лаосе и на Севере Китая. Прежде всего она расспрашивала людей об их прежние будни. Об этом они могли дать достоверные данные. И в книжке Файфилд такая информация собирается в жуткую картину. Из этой картины видно, что страна Ким Чен Ына на пути к мафиозного общества, в котором больше не действуют никакие правила, кроме того, что сила в деньгах. Государственная партия, государственная безопасность, армия, учителя, а также пограничники, мэры, врачи и полицейские в руках людей с деньгами и связями. Или они сами являются такими людьми.

Книга Файфилд показывает наглядно, что в Северной Корее все писаные законы и неписаные правила растворяются в воздухе. И хоть сталинистские законы более чем заслуживают на это, и вместо них не появляются новые, как это происходит в Китае. Всесильных функционеров замещают ученые и техники на химическом комбинате в Хамхині. Они, как узнала Файфилд, изготавливают метамфетамин и этим обеспечивают себе доход. Откуда Канґ должен же брать товар.

Это будущее

На место партийного всевластия приходят такие люди, как господин Ким, который в китайском приграничном Даньдуні благодаря северокорейской рабочей силе производит для мирового рынка текстиль. О своей дочери в Пхеньяне он рассказывает Файфилд, что она много читает и хочет стать учительницей. Какие глупости! Тогда как ей следует идти в партию, стать деловой женщиной и делать деньги. «Это будущее».

Страна Ким Чен Ына на пути к мафиозного общества, в котором больше не действуют никакие правила, кроме того, что сила в деньгах. Государственная партия, государственная безопасность, армия, учителя, а также пограничники, мэры, врачи и полицейские в руках людей с деньгами и связями. Или они сами являются такими людьми

На место всесильных полицейских на сельских дорогах приходят те, кто останавливает грузовики, чтобы спросить у водителя, он хорошо выполнил домашнее задание, то есть достаточно ли у него при себе денег на взятки. Если деньги есть, а они, очевидно, есть у каждого водителя грузовика, можно ехать дальше, каким бы опасным или нелегальным был груз. Как пишет Файфилд, подпольная логистическая отрасль уже процветает. А еще есть учителя, как тот, что учил дочь наркобарона Канґа в Хверьоні. Девушка всегда получала лучшие оценки, Канґ платил учителю сказочные деньги — 100 китайских юаней на месяц. Плюс приглашение в лучший местный ресторан.

Учитывая покупательную способность 100 юаней для учителя — это целый особняк. Приглашение в ресторан, где за кругленькую сумму вдруг накрывают хороший стол, — неплохой дополнительный стимул должным образом заботиться о дочери. Подаренная блюдо экономит деньги, которыми можно подкупить партийных функционеров, чтобы после уроков беспрепятственно делать бизнес.

Юань в приграничных районах Северной Кореи играет еще более важную роль, чем когда дойчмарка в ГДР. На северокорейских частных рынках за юани можно купить все, чего нет в государственных магазинах вне Пхеньяном, и сразу выгодно продать. Хотя рынки на самом деле не частные: за хорошую торговую точку местной власти надо заплатить в пересчете около $800, и треть она сразу забирает на собственные нужды.

Собеседники Файфилд, беглецы из страны Кима, как видно, одинакового мнения. Место тотальной диктатуры, по крайней мере вне привилегированной столицей Пхеньян, занимает общество, в котором сильнее доказывают свою правоту деньгами. Часто, даже преимущественно, сильнее женщины. Они царят на черном рынке. В патриархальном обществе у них больше времени, чем у мужчин, на плохо оплачиваемых государственных работах. Хороший пример — госпожа О с северо-востока Северной Кореи. Анна Файфилд встречалась с ней также в Южной Корее, где она стала еще более успешной деловой женщиной, чем была в Северной. Там ей удалось жить в экономической спецзоне Расон на границе с Россией, из чего можно судить о ее связи. В этой зоне бывают иностранные инвесторы, от остального государства она отгорожена колючей проволокой.

Там госпожа Е на свое усмотрение успешно занималась экспортом редких грибов и морепродуктов в Китай с высокими пятизначными доходами с каждого контейнера. Она подкупала всю политическую контролирующую сеть — от начальника порта и государственного управления вплоть до таможни. Одни получали долю в поставках, другие китайскую валюту. А потом начались неприятности, подкуп больше не срабатывал, возможно, органы безопасности решили, что взятки маловаты. Госпожа О оказалась в тюрьме, с ней издевались. Через год она вышла на свободу. Начальникам полиции и государственной безопасности пообещала мотоциклы. Органы безопасности немедленно получили свою долю. Но госпожа не хотела, чтобы ее дочь могла стать состоятельным лишь в такой мафиозный способ. Для себя и дочери она купила свободный путь в Южную Корею.

Теневая экономика охватывает все больше отраслей. По данным Файфилд, квартирами также торгуют из-под полы, иногда за астрономические суммы. Клиентами являются, например, люди, которые в домах-ульях хотят перебраться с высших на низшие этажи. Из-за нестабильного энергообеспечения в провинциях, а потому часто неисправные лифты высокие этажи непопулярны. Новых северокорейских толстосумов называют Donju, в переводе — жертвователь или богач. В первые годы после Дэн Сяопина такие дельцы задавали тон и в Китае. Но за открытие страны Пекин взялся так серьезно, что они не смогли закрепиться.

Зато в Северной Корее не хватает широких реформ. Анна Файфилд описывает страну, в которой коррупция превращается в большой уравнительный фактор. Есть риск, что она станет примером для всего населения. Непрогнозируемая атомная держава, в которой все покупается, не слишком веселая перспектива для мира.

Share