Александр Домбровский: «Северный поток-2» — это инструмент войны России против Украины»

Олександр Домбровський: «Північний потік-2» — це інструмент війни Росії проти України»

Александр Домбровский — народный депутат, который хотя и занимает должность первого заместителя, но фактически является руководителем профильного Комитета парламента по вопросам энергетики, рассказал Неделе о ключевых вызовах в этой сфере и перспективы развития.

Каким вы видите повестку дня для энергетической безопасности?

— Это очень многофакторное вопрос. Первый блок связан с энергетической безопасностью в контексте собственной добычи собственных энергетических ресурсов. Модель очень проста. На сегодня имеем профицит (не будем пока говорить о качестве) генерирующих мощностей электроэнергии, дефицит природного газа, который покупаем на европейском рынке, и дефицит светлых и темных нефтепродуктов, которые также импортируем. Весь импорт стоит около $10 млрд в год. Это один из важных вопросов энергобезопасности, ведь мы эти деньги забираем из украинской экономики и отдаем кому-то. Это «кому-то» обычно доходит до нашего северного соседа, с которым имеем очень серьезный военный конфликт.

Что здесь нужно сделать? В год мы потребляем примерно 31 млрд кубов газа, а добываем 20 млрд кубов. Выровнять баланс можно в два способа. Во-первых, увеличить добычу. Программа правительства предусматривала наращивание добычи только государственным АО «Укргаздобыча» до 20 млрд м3 ежегодно до 2020-го, но, к сожалению, она не реализовывается. По крайней мере задачи есть и его нужно выполнять. Во-вторых, стоит задача уменьшить потребление благодаря внедрению энергоэффективных технологий и проектов. Украинская экономика в целом — одна из наиболее энергоемких в Европе.

Второй блок — это вопросы кибербезопасности. Особенно учитывая то, что сегодня мы работаем в синхронном режиме с Россией и Беларусью, хотя делаем много технического домашнего задания для того, чтобы в будущем синхронизировать нашу энергетическую систему с европейской. Вызовы и кибератаки — это вопросы, которыми сейчас занимаются различные государственные институты. Еще одна проблема — ядерная безопасность, а именно стабильная и эффективная работа атомной промышленности, которая производит 55% электроэнергии. Мы тратим ресурсы и делаем все возможное, чтобы наши атомные блоки работали в надежном и стабильном режиме.

Вероятность строительства «Северного потока-2» достаточно высокая. Слова Меркель о том, что Германия позаботится, чтобы Украина не потеряла от реализации этого проекта, не слишком убедительны. Каково ваше видение? Как Украине минимизировать риски и чем компенсировать транзитные мощности?

— Мое мнение, что «Северный поток-2» — это инструмент войны России против Украины. Если исходить из прагматической оценки, думаю, газопровод достроят. Вопрос в том, когда это произойдет: в конце 2019-го, 2020-го или 2021-го. И в том, сколько времени мы имеем для проведения эффективных переговоров. Это элемент гибридной войны, направленный на лишение Украины транзитного потенциала, и очень серьезный вызов. Дело не только в $3 млрд, которые мы получаем от транзита российского газа в Европу. У нас нет разделения между системой транзита и внутренней газотранспортной системой Украины.

тепловая генерация фактически монополизирована без учета ПАО «Центрэнерго». И она выполняет балансирующие функции, при этом физически и морально устарела. это не соответствует ныне никаким стандартам ни по энергоэффективности, ни по экологичности

Это связанная сеть. И как только упадет транзитную нагрузку, сразу придется думать, что сделать, чтобы система в целом правильно работала с инженерной точки зрения. Прежде всего для удовлетворения нужд потребителей внутри страны. Такая аналитика сегодня проводится. Насколько я знаю, происходит моделирование в Укртрансгазе, Нефтегазе. Нам в этих вопросах помогают международные партнеры, но я могу согласиться, что это серьезный вызов и из соображений наполнения бюджета, и в пределах технических и финансовых проблем, которые могут возникнуть, если на входе у нас будет не 60-80 млрд кубов в год, а, условно говоря, 20-30 млрд кубов.

Структура собственности на энергорынке, если говорить конкретно, облэнерго, присутствие там российских компаний, некоторых крупных игроков (ДТЭК) — это представляет какую-либо угрозу для энергетической безопасности, по вашему мнению?

— Наличие собственности российских компаний — да. Что касается участия ДТЭК, то из соображений гибридной войны — вряд ли. А вот из соображений монопольного состояния — конечно. Здесь стоит понимать, что когда с 1 июля мы хотим перейти к модели оптового рынка электроэнергии, то диверсифицированными и максимально конкурентными должны быть источники электрической генерации. Поэтому сегодня мы все чаще поднимаем вопрос возможности импорта электроэнергии от наших соседей как альтернативу. Кстати, буквально на днях на заседании круглого стола с розничного рынка представители группы компаний ДТЭК также затронули тему возможности импорта электроэнергии, которая будет создавать дополнительный элемент конкуренции. Конечно, вызовы. Однако они имеются и с другой стороны.

У нас тепловая генерация фактически монополизирована без учета ПАО «Центрэнерго». И она выполняет балансирующие функции, при этом физически и морально устарела. Она не отвечает сейчас никаким стандартам ни по энергоэффективности, ни по экологичности. Мы понимаем, что в теперешнем состоянии модернизировать ее просто невозможно. Блоки постепенно отпадают. Их надо снимать и выводить из эксплуатации. В то же время видим, что через несколько лет у нас появится проблема балансировки мощностей. Поэтому я настаиваю на использовании современных технологий: создание распределительных сетей, Energy storages, Smart grids. Они сегодня дешевеют. Энергетика становится так же инновационной, как и цифровые технологии.

Со стороны Энергоатома часто можно услышать тезис о необходимости диверсификации поставок ядерного топлива. Мол, если отказаться от российского топлива, то будет монополия, и это тоже плохо. Поставщиков в мире только два: Westinghouse и российский ТВЭЛ. Каково ваше мнение относительно этого и какой должна быть пропорция, если речь идет о диверсификации?

— Если рассматривать вопрос чисто математически, то, мне кажется, лучшая диверсификация за двух поставщиков 50/50. За трех — по 33%. Однако есть много политических и геополитических факторов, которые влияют на те или иные решения. Я поддерживаю сегодняшнюю позицию представителей НАЭК «Энергоатом», что нужна диверсификация. Но нам стоит смещаться в сторону увеличения доли в поставках от наших западных партнеров и минимизировать все риски, которые связаны не только с поставкой ядерного топлива, но и с переработкой отработанного. Это проблема, которую имеем с Россией. Сегодня мы строим хранилище для отработанного ядерного топлива, чтобы создать собственный ядерный цикл. Стратегически было бы правильно иметь свой полный замкнутый ядерный цикл, хотя это очень дорогое удовольствие. По моему мнению, у нас есть для этого все необходимое, начиная от уранового сырья и заканчивая высокотехнологичной наукой. Не следует также забывать о технологические решения, которые реализованы по крайней мере в зоне отчуждения ЧАЭС. Поэтому на нынешнем этапе должны иметь диверсификацию, но стратегически должны понимать, что можем достичь закрытого ядерного цикла.

В прошлом году «Энергоатом» подписал меморандум с компанией Holtec о строительстве завода по производству малых модульных ядерных реакторов (ММЯР) в Украине. Развитие этой истории сегодня?

— Я сам летал на встречи с руководством компании Holtec в прошлом году вместе с Юрием Недашковским (президент НАЭК «Энергоатом». — Ред.) и лично смотрел на производство в Филадельфии. Это уникальное предприятие и технология. Специфика производства ММЯР Holtec в том, что они могут поставить его на поток. Это уже не такое производство, как, например, сооружение блоков-гигаваттников (большинство имеющихся в Украине мощностей АЭС. — Ред.), которое происходит в течение восьми — десяти лет. По оценкам председателя Holtec Криса Сінґха, они могут строить в год минимум два ММЯР. Технологию сегодня лицензируют в Канаде. Относительно Украины, то речь идет не только о подписан меморандум. Энергоатом, насколько мне известно, создал специальную рабочую группу. Она сотрудничает со специалистами Holtec, и ключевой вопрос: каким образом украинские производственные, научные и интеллектуальные возможности можно привлечь к этой программе.

через 10-15 лет нам придется выводить из работы первый атомный блок. Это сложная и дорогостоящая процедура, соответствующего опыта мы не имеем. И сегодня эти средства следует накапливать

Технология ММЯР, которые являются компактными и регулируют мощность фактически от 0 до 100%, развивается достаточно быстро. Они решают целый ряд вопросов и являются более безопасными за те блоки, которые сейчас имеет Украина. По моему мнению, это один из самых перспективных направлений, который даст возможность на следующие 20-30 лет иметь замену имеющимся мощностям. Ведь сегодня мы на 10 лет продлеваем срок эксплуатации ядерных блоков, хотя осознаем, что настанет час X, когда нам придется их выводить из эксплуатации. Поэтому должны также четко понимать, чем их заменить. Есть несколько вариантов. Энергетические технологии очень быстро меняются. Например, в Украине мы создали энергетическую, технологическую, философскую платформу 100% Renewable energy. Речь идет о возможности заменить все мощности на возобновляемую энергетику (солнце, ветер, биомасса. — Ред.). Пока что это не вопрос завтрашнего или послезавтрашнего дня.

Сейчас есть проекты достройки ХАЭС-3 и ХАЭС-4. В Энергоатоме говорят, что это будут последние блоки-гігаватники. Совет должен одобрить это строительство. Однако уже возникли скандалы в отношении производителя реакторной установки с российским капиталом в собственности. Может ли это помешать принятию закона в сессионном зале?

— Мое мнение, возможно, несколько отличается от популярной сегодня. Я считаю проект «Энергетический мост» с ЕС важным. Это дает нам возможность расширить экспорт ядерной электроэнергии в Европу, используя линию Хмельницкий — Жешув. Время еще есть вопрос, сможем ли мы вывести блок ХАЭС-2 с энергетического баланса Украины, чтобы это не повлияло на стоимость энергии внутри страны. Есть плюсы, но есть и минусы. Здесь нам требуется дополнительное моделирование. Однако благодаря проекта «Энергетический мост» Украина в лице «Энергоатома» может получить огромные финансовые ресурсы. Далее возникает вопрос, а куда использовать средства? Проект достройки ХАЭС-3 — это один из тех, по моему мнению, которые можно реализовать. Степень готовности третьего блока 60%, я там был. Впрочем, думаю, он требует очень серьезной экспертизы, контроля, диагностики в каком состоянии конструкции и сколько реально туда надо инвестировать. Еще один вопрос: а кто будет ключевым подрядчиком? Хочу напомнить, что Верховная Рада разорвала соглашение о достройке двух энергоблоков из Атомстройэкспорт. А по большому счету эти энергоблоки заточены под российскую технологию.

Единственный вариант реализации — это чешская Škoda. По этой компании много вопросов различного характера. В частности, кому она принадлежит? Это может быть российский вариант в чешской обертке. Я сомневаюсь, что политически он может пройти в нынешних условиях. По ХАЭС-4 я вообще не вижу вариантов на достройку. Там наиболее вероятный выход — строительство нового проекта с использованием имеющегося площадки. Однако каким будет тот проект — другое дело. Это может быть первый в Украине малый модульный реактор, например. Или, возможно, средства с проекта «Энергетический мост» направим на концентрацию ресурсов. Мы же понимаем, что через 10-15 лет нам придется выводить из работы первый атомный блок. Это сложная и дорогостоящая процедура, соответствующего опыта мы не имеем. И сегодня эти средства следует накапливать. Так вот, из «Энергетического моста», по моему мнению, можно направить средства на энергетическую и атомную безопасность, на вывод ядерных блоков в будущем и на достройку ХАЭС-3, если понимать, кто и как будет это делать.

Разные производители и отрасли конкурируют друг с другом. В энергетике есть разные генерации: тепловая, атомная, возобновляемая. Чей «кусок рынка» отхватит возобновляемая, если она будет стремительно развиваться?

— Во-первых, конкуренция — это всегда хорошо. По возобновляемой, то все будет зависеть от технологических решений, которые мы будем использовать. В сегодняшней модели балансировки, когда есть тепловая генерация, а в базе атомная, то зеленая энергетика частично выталкивать атомную. Это по оценкам НАЭК «Энергоатом». Если в 2019-м начнем строительство нескольких Energy storages, которые дадут возможность использовать новые технологии для балансировки, если запустим технологические решения, связанные с умными сетями (Smart grid, например), если создадим децентрализованную систему распределительных электросетей без необходимости переброски огромных объемов электроэнергии из одного конца страны в другой, то, я думаю, зеленая энергия прекратит выталкивать атомную. Ключевой месседж: мы должны пройти путь серьезных профессиональных дискуссий, адаптации и поиска идеальной модели, которая будет оптимальной по несколько лет.

Если говорить о работе комитета, то каждые производители имеют свои интересы и существуют лоббистские группы. Испытываете ли вы давление лоббистов в Верховной Раде ?

— У нас в комитете нет явных проявлений лоббизма производителей или отрасли. Возможно, самым ярким проявлением является позиция Украинской ассоциации возобновляемой энергетики относительно зеленых тарифов и их сохранения для солнечной генерации. Они защищают свои интересы, потому что очередь инвесторов к Украине сейчас самая большая, все хотят успеть на подножку последнего вагона и инвестировать в зеленую энергетику. Однако, чтобы вы понимали, на сегодня выдано технических условий на около 10 ГВт для солнечных и ветровых электростанций. Это колоссальный объем проектов. Вот мы упоминали модели балансировки, то Украина в техническом смысле не выдержит эти 10 ГВт. Мы говорим, что такой объем следует уменьшить.
Энергетическая модель учитывая стоимость зеленого тарифа и нагрузки на платежи энергорынка не выдержит такого огромного количества. Здесь есть лоббизм, но мы объясняем, что за последние четыре года украинская энергетика, в частности зеленая генерация, дважды пережила особое состояние, когда прекращались платежи. Поэтому мы должны найти оптимальную модель: уменьшить зеленый тариф, перейти на аукционы и унять все лоббистские желание, извините, строить бизнес за счет государства. Государству нужен тот бизнес, который соответствует ее интересам. Не наоборот, когда государство только для инвесторов. Что же касается лоббизма производителей, то, я считаю, это нормально. Если мы защищаем и лоббируем украинских производителей и в рамках наших двусторонних обязательств со странами ЕС, например, способны обеспечить национальный интерес, то я думаю, что это хорошо.

В парламенте сейчас идет горячая дискуссия по законопроекту «Покупай украинское». Я один из его соавторов (документ подписали 30 нардепов. — Ред.). Считаю, что все страны в тот или иной способ, тарифными или нетарифными методами, но все же защищают собственного товаропроизводителя. Мы также очень разумно, интеллектуально должны защищать свое, чтобы создавать условия и чтобы в первую очередь работал и развивался товаропроизводитель. Единственное: формула должна быть цивилизованной и адекватной.

Относительно рынка электроэнергии. Есть беспокойство, мол, бизнес выкупит более дешевую энергию АЭС, а населению останется дороже энергия тепловой генерации. Какова ваша мысль?

— Пока в нашей стране есть немало рисков. Но я разговаривал с разными экспертами, с трейдерами, которые работают на европейских и американских рынках. То, что вы говорите, невозможно сделать. Потому что ключевым элементом рынка электроэнергии являются двусторонние договоры. Если вы потребитель, а я поставщик, то вам не объем нужен, а график электроэнергии. Если предприятие работает с 8:00 до 20:00, то ему в это время нужна электроэнергия, ночью же не нужна, а в субботу и воскресенье оно вообще не работает. Поэтому на этом рынке появляются не просто двусторонние договоры (наш Закон Украины «О рынке электрической энергии» соответствует директивам ЕС), а договоры на сутки вперед, рынок балансирующих услуг, рынок вспомогательных услуг. Такая модель предостерегает от появления одного монополиста.

Конечно, есть вызовы, потому что имеем несколько монополизированную структуру генерации. Не секрет, что одна компания владеет 85% тепловой генерации. Услуги на балансирующем рынке она, понятное дело, будет продавать своим связанным компаниям. И одновременно мы предлагаем: а давайте расширять экспорт и давайте уже серьезно поговорим об импорте. Не в том смысле, что мы считаем импорт электроэнергии лучше собственную генерацию, но дешевая импортная электроэнергия — это предохранитель. Если внутренние игроки загинатимуть планку и пытаться спекулировать, то есть смежные рынки, с которых мы можем получить конкурентную цену. Вообще говоря, потребителям безразлично, откуда энергия. Она им нужна дешевая, желательно чистая и с постоянным доступом. Поэтому реформа сложная. Мы месяц отработали — трудно (с 1 января 2019-го запустился розничный рынок электроэнергии. — Ред.). Нужно сделать очень много, чтобы с 1 июля запустить оптовый рынок электроэнергии. Предполагаю, что переходный период, который начнется 1 июля, придется растянуть не на год и не на два, а на дольше для адаптации и обучения участников рынка и чтобы заложниками при этом не стали потребители. Опыт, который я изучал, эксперты, с которыми общался, говорят, что нельзя в условиях конкурентного и прозрачного рынка купить дешево и потом зарабатывать. Это очень сложный рынок. Вы сегодня купили, а завтра вам не надо столько, так что будете продавать. Конечно же, кто попытается монополизировать — локально, территориально или с помощью других инструментов. Однако сама модель, которая соответствует европейской, — хороший предохранитель от монополии и гарантия того, что это все же будет рынок, где в основе потребитель.

Share