Абир Мухерджи: «Наследство культурного доминирования британцев до сих пор тяготеет над Индией»

Абір Мухерджі: «Спадок культурного домінування британців досі тяжіє над Індією»

Фото: Nick Tucker

О путях, которыми современная Индия преодолевает и переосмысливает колониальное наследие в культуре, влияние этого процесса на ее литературу и темы, актуальные для современных индусов и остального мира, Тижню рассказал современный англо-индийский писатель Абир Мухерджи, гость нынешнего «Книжного Арсенала».

Индия имеет мощную традицию древней литературы, но только один ее современный писатель получил Нобелевскую премию по литературе. В чем причина такого положения дел?

— Чтобы ответить, почему Индия имеет только одного лауреата Нобелевской премии по литературе, поэта Рабиндраната Тагора, стоит начать вот с чего. Переводить литературу, написанную теми языками, которыми пользуются в этой стране, сложно. Вспомним, что Тагор получил высокую награду за переводы своих произведений, которые достаточно далеки от оригинала, написанного бенгальским языком. Переводы потеряли немало с той фразеологии, которая там есть. Думаю, что эта ситуация не уникальна.
Наряду с этим не надо забывать о влиянии парадигмы культурной вторичности. Мы живем в мире, ориентированном на Запад как образец. Все остальное — это субкультуры субрегионов. Мне часто говорили, что не могут читать поэзию Тагора, потому что она очень накручена, другая, чем они привыкли.

Индия огромная, в ней очень много писателей, среди которых большое количество не переведена на другие языки. Есть те, кто пишет на хинди, а есть те, что на бенгали. Например, Арундаті Рой, Джумпа Лагірі — их знают. Хуже всего ведется авторам, которые пишут на языках Южной Индии. Есть еще один момент: в этой огромной стране студенты из Университета Калькутты могут вообще не знать и не читать литературы авторов из штатов Тамил-Наду или Пенджаб. Сидя в Калькутте или Дели, они ориентируются на Лондон, Нью-Йорк, а не на литературные произведения из Кералы или Раджастане. Да, это странно, но то часть наследства империи, толчок к тому, что надо что-то делать с такой вещью, как культурное доминирование британцев в Индии. Это наследство до сих пор довлеет над нами. Почему-то думают, что писать на английском лучше, чем местным, родным языком.

Побывал как-то на книжном фестивале в Калькутте. Издатели из Южной Индии вырастали именно на литературе, написанной на бенгальском языке, однако я не увидел, чтобы кто издавал литературу Южной Индии в Бенгалии. Вот это и является одной из черт нашей культуры. Дело в том, что средний класс бенгальцев рос и развивался именно благодаря британской культуре. Бенгальцы очень быстро и прочно влились в британской имперской администрации в Индии. Именно отсюда в XVII веке начиналась британская присутствие и влияние. Британская культура и наука пришли на эти территории раньше, чем в любую другую часть Индии. Это, конечно, повлияло на психологию местных жителей.

От момента обретения Индией независимости прошло более полувека, однако до сих пор разлитое ощущение, что все, что снаружи, лучше, чем то, что внутри, свое. Однако и это понемногу меняется.

Кіплінґ — один из создателей литературного мифа о колониальную Индию, достаточно гомогенную и однообразную. На самом деле Индия не такая. Большой нарратив об великую страну сегодня возможен и нужен?

— Дать Индии определение, загнать ее в определенные рамки очень сложно. Речь идет о субконтинент с кучей языков, традиций и культур, с разнообразием религиозных форм. Это одна из крупнейших демократий мира. И способствует тому, собственно, так называемый индийский образ жизни и взгляд на него. Конечно, без стрессов не обходится.

Ганди свел секулярное государство. Это очень важная идея, несмотря на то что сейчас живем под большой угрозой фундаментализма и комуналізму. Это может разделить Индию на куски. Что же ее объединяет? Общая философия. Это видно, если посмотреть на борьбу этой страны за свободу. Ганди возглавил крупнейший в мире протестный мирное движение за независимость.

Такое, кажется, возможно только в Индии. 1920-1930 годы — время подъема сталинизма, нацизма, фашизма, когда изменения происходили с использованием шаров или лагерей. Зато индусы и британцы сыграли в совсем другую игру, которой до тех пор не случалось. Ганди, очевидно, обратился к тому, что есть в индусской психологии, а также в британской. Британцы привыкли думать о себе как о тех, кто находится на правильной стороне. Практика же показывала, что нет. Но Ганди понял, что это то, к чему можно апеллировать, чтобы подтолкнуть британцев убраться из Индии.

От момента обретения Индией независимости прошло более полувека, однако до сих пор разлитое ощущение, что все, что снаружи, лучше, чем то, что внутри, свое. Однако и это понемногу меняется

Каждая ее часть, каждый город — отдельный огромный роман. Калькутта, столица штата Западная Бенгалия, является уникальным индийским городом, основанным британцами и моложе Нью-Йорк. От самого начала его существования там развивалось несколько различных культур: бенгальский, могольська, британская (английская и шотландская), армянский. Это был плавильный котел, в котором слились христианство, ислам, индуизм, иудаизм и буддизм.

Не всегда было легко. 1943-го Калькутта страдала от того, что вошла в историю под названием Бенгальский голод, от которого умерло от 4 млн до 6 млн бенгальцев. Так, о Холокосте мы знаем и слышали, а про Бенгальский голод нет. Мой отец видел тех несчастных, кто умирал на улицах Калькутты. Мало кто вообще слышал об этих событиях. Что ж, историю пишут победители, и там этого сюжета нет. Через четыре года после упомянутых событий Индия обрела независимость. Город, о котором речь, расположено в 40 км от современной границы между Индией и Бангладеш. 1947-го, когда начался процесс отделения Восточного Пакистана, Калькуттою снова прокатилась волна насилия. Мой отец был причастен к тому, что тогда происходило. Я как-то спросил его: «Как ты, умный и мирный человек, мог быть причастен к насилию, которое оказывалось?».

Он ответил: «Если бы воздержался, меня замучило бы собственное же окружение». Это то, что разрушало города на протяжении истории. Калькутта выстояла. В 1971 году началась гражданская война, в результате которой образовалась Бангладеш. Тогда в Калькутту переселилось 3-4 млн беженцев. Город, запланированное быть домом для тысяч, стало пристанищем для 10 млн человек.

Да, это бедный город, но если речь идет о культуре, то в нем больше театров, чем в Лондоне или Нью-Йорке. Книжных магазинов больше, чем в Лондоне и Париже вместе взятых. Крупнейший книжный фестиваль Индии происходит именно здесь, в Калькутте. Это событие, ориентированная на людей, а не на бизнес. Кроме того, есть большое количество артистических клубов и сообществ, потому стихосложения и рисования здесь популярны. Рабиндранат Тагор — сын Калькутту. Бенгальские поэты хотят сейчас писать самостоятельно, а не быть в его тени, так как поэзия, которую он создал, в Бенгалии повсюду.

Какие возможности и средства дает уголовный роман, чтобы рассказывать специфические истории про разные культуры? Сфера его возможностей шире, чем в исторического романа?

— Я бенгалец, но вырос в Шотландии. Там есть традиция обращаться к общественно важных вещей, используя детективы. Англичане имеют совершенно другой тип уголовных романов. Вспомним Аґату Кристи, убийства на фоне сельских пейзажей. Уильям Макілвені написал роман «Положен закон» в конце 1970-х и издал его в Глазго. После него Йен Ранкин, Вэл Макдермід и другие использовали криминальный роман как некое зеркало того, что происходит в обществе. Я вырос на такой культуре. Учился в британской школе. Повторю, что британцы имеют очень интересный взгляд на свою историю. Когда вырастаешь в таких условиях, то понимаешь, что есть другая история, которую стоит рассказать, и мне не терпелось это сделать. Хотелось рассказать про Бенгальский голод 1943-1944 годов. В моих романах повествование начинается с 1919-го. Да, мог бы написать чистой воды исторический роман, однако не стал. Дело в том, что если вы рассказываете людям историю, которую они не хотят читать, то исторический роман они не будут покупать. А вот если оповідаєте классную историю, то да. Параллельно еще вплетая в нее факты, о которых хотели рассказать.

Мне интересно было написать что-то такое, где говорилось бы о Британскую Индию, а затем охватывало бы еще 20-30 следующих лет. У меня два главные герои. Один из них — британец, приехавший в Индии после Первой мировой войны, полицейский. Второй — сержант-бенгалец. Собственно, все мои книжки про расследование убийств. Мне важно посмотреть на историю Британской Индии, чтобы показать людям в Британии, что же случилось на самом деле. Я делаю это средством уголовного романа, потому что полицейский является тем, кто находится в очень интересной ситуации. Он свободен говорить и с принцессами, и с политиками, и с проститутками, имеет доступ до всех ступеней общества.

Криминальный роман — очень хороший механизм достигнуть читателя. Потому, чтобы охватить широкую аудиторию, надо писать то, что люди хотят читать. А детектив — один из жанров литературы, что лучше всего продаются. Индийский криминальный роман коренится в романах о Шерлоке Холмса. В Индии впоследствии появляется такой автор, как Сарадінду Бандопадай, что писал в 1920-х. Он придумал героя по имени Бномкеш Бакші. Немало индийских детективов в прямом смысле копирует британские.

Есть баланс между высокой и массовой литературой в Индии?

— Не забывайте, что уровень образованности среди индусов в течение очень долгого времени был довольно низким. Так, верхушка стремилась быть образованной. В Индии те, кто при других условиях тяготел бы к массовой литературе, не читают, а смотрят кино. Оно заменяет здесь жанр популярного чтива, и поэтому имеем Болливуд. Сколько массового кино снято там, не сочтешь. И все оно по одинаковой формуле: много танцев, пения, несколько главных тем — на том все. Южная Индия, к слову, имеет собственное кинопроизводство, отдельное от Болливуда. Последний — кино на языке хинди. Кино Южной Индии снят на тамильском языке и имеет своих звезд. Бенгальская киноиндустрия также снимает массовое кино, но рядом с ним и артхаусное. Эти фильмы путешествуют страной. Учитывая специфику культуры массовое кино имеет большее значение, чем массовая индийская литература.

В Индии нет равновесия между высокой литературой и массовой. Еще одна вещь, на которую нужно учитывать: индийское общество четко разделено на слои. Каждый из них видит позитивы и негативы жизни по-своему. Это не будет какой-то общий репрезентативный взгляд на вещи. Третий фактор: в Индии на сочинительстве не заработаешь денег. В то же время надо сказать о развитое книжное пиратство. Если даже индусы что-то читают, то это западная литература. Они до сих пор уверены, что западное лучше, чем свое.

Индия, показана Салманом Рушди и Арундаті Рой, — это страна глазами средних и высших ее слоев. Была ли у кого идея раскрыть другую Индию, срез ее жизни и проблем, что преимущественно остались без внимания?

— От 1947 года Индия заметно изменилась. Она трансформировала свою экономическую систему, стала заметнее ориентированной на рынок. Это снизило уровень бедности, у индусов появилась уверенность, чего раньше не было.

После обретения независимости Индия еще полвека оставалась колонізованою. Только последние лет 20 ситуация меняются. Это происходит благодаря уверенности в себе, что опирается на экономический рост. Хотя здесь есть и обратная сторона: богатство оседает в крупных городах, там формируется средний класс, а ситуация в селах остается, как и ранее, плохой. В контексте истории современной Индии надо рассказать еще один момент. Это история индийских бедняков, крестьян и фермеров.

Салман Рушди рассказывает о достаточно состоятельных людей, Арундаті Рой так же. Оба используют опыт тех обществ, откуда родом. Арундаті Рой пытается рассказать о бедных, но делает это с позиции того, кто принадлежит к привилегированному классу. Надо, чтобы эту историю было трактованы по-другому, потому что в ней есть корни проблемы, которая привела к популизму, который поднимает голову повсюду. Так произошло потому, что людей оставили за бортом. Много кто почувствовал, что не имеет голоса, поэтому решил выразить протест гораздо радикальнее. Этот голос должен быть услышанным.

————

Абир Мухерджи родился в 1974 году в Лондоне, в семье выходцев из Бенгалии. Выпускник Лондонской школы экономики. Автор криминальной трилогии «Человек, что встает», «Необходимое зло» и «Дым и пепел». Его книги признаны бестселлерами по версии The Times. А «Необходимое зло» 2018-го награжден премией Вілбура Смита как лучший приключенческий роман.

Share